Американские инди-легенды Pixies присоединились к компании великих групп, "отдохнувших" пару десятков лет и, наконец, выпускающих что-то новенькое. Не сказать, что они отсутствовали в принципе - Pixies в 2000-х катали реюнион-туры и, до поры, туманно намекали на большее. А отзвуки их музыки так и слышались что в песнях молодой шпаны, что в почитаемых работах суперов типа Nirvana или Mudhoney - кто знает, состоялся ли бы гранж каким мы его знаем, не будь Pixies. Казалось, что после ухода в прошлом году одной из важнейших участниц, басистки Ким Дил, будущее команды оказалось под вопросом. Но вместо того, чтобы опечалиться и снова исчезнуть, группа тут же выдала серию из трех мини-альбомов, объединенных к весне в единую работу. Альбом "Indie Cindy" выходит 28 апреля. ART1 дозвонился до гитариста Pixies Джои Сантьяго - в интервью музыкант описывает концепции нового альбома, объясняет перемены в составе группы и дает решительный отпор американской инди-прессе.

The Pixies Старые кони вышли из стойла и борозды не портят. Джои Сантьяго - в центре.

В конце 80-х Pixies работали на одном дыхании — четыре отличных альбома подряд. Какие ощущения, когда записываешь новые песни после двадцатилетней паузы?

Не то, что бы мы с таким уж пиететом относились к собственному наследию, но, в целом, было ощущение, что с ним стоит обойтись аккуратно. Как группа мы были во вполне рабочем состоянии, а тут Чарльз (Настоящее имя Фрэнка Блэка, лидера группы — прим.ред.) поднес целую кучу новых песен, что нас здорово взбодрило. Когда мы уселись в студии, ощущения были почти такие же, как и много лет назад. Погружаешься в процесс и понимаешь, что ты как в прошлое вернулся, будто ничего и не изменилось. Записываешься — и никакой ностальгии или чего-то подобного, просто рубишься изо всех сил.

В этот раз Pixies устроили трюк с выпуском трех мини-альбомов, которые потом были перемешаны в один лонгплей. В чем была идея? Материала не хватило или какая-то концепция была в голове?

Штука в том, что когда выпускаешь новый материал впервые за двадцать лет, хочется как-то удивить поклонников. Ну, и если хотите, на другом уровне это можно назвать бизнес-моделью. Когда выходит обычный альбом, продолжительность его «активной жизни» ограничивается примерно тремя месяцами. Дальше тебе надо подкачивать тему синглами и концертами, но как цельная работа он постепенно теряет свежесть. Мы попробовали растянуть этот временной отрезок. С одной стороны, ты регулярно подкидываешь людям сюрпризы — что приятно. С другой, музыка и группа получают больше шансов регулярно находиться под светом. Не какой-то один «бум!», а постоянный разгон. По-моему, стратегически это было правильное решение. А потом нам и самим было интересно, как те же песни сработают в формате обычного альбома, в немного изменившейся среде.

 

 

Когда вы записывали мини-альбомы, то использовали какие-то старые идеи, или подошли к песням с нуля?

С нуля, только с нуля. Каждая песня была свежей, каждая идея — как в первый раз. Гораздо увлекательнее делать что-то новое, чем перерабатывать старое.

Вы, как гитарист, что-то специфическое старались придумать по такому случаю?

Как сказать. Играю, наверное, как получается. Но в том, что касается инструментов, я попробовал Moog Guitar. Знаете, наверное, синтезаторы Moog, они больше известны. Довольно нестандартный инструмент — гитара, но с уже впаянным в нее набором эффектов. Можно извлекать довольно специфические звуки, для которых в обычном случае тебе нужно несколько лишних педалей. Было интересно.

Гил Мортон, крутивший звук на трех ваших альбомах, стал продюсером “Indie Cindy” ради звука или как гарантированный и безопасный выбор?

Сразу можно сказать, что выбор был сделан не из-за страховок. Конечно, мы хорошо с ним знакомы, но с тех пор, как он продюсировал наш предпоследний уже альбом, прошло миллион лет. Мы не могли предположить, или, тем более просчитать, что он предпримет в этот раз. Знакомства знакомствами — но за двадцать лет у человека многое может поменяться во взглядах. Так что когда он выдал нам концепцию звука, которая нас сразу устроила, можно сказать, все вздохнули с облегчением.

Вы Стива Альбини, как вариант, не рассматривали, случайно? Все-таки, ваш первый альбом “Surfer Rosa” тоже оказался когда-то прорывной работой — провозвестник гранжа, особенная вещь.

Нет, нет. Здесь даже вопросов не возникало. При всем уважении к Стиву, Гил был последним парнем в студии, с которым мы имели дело, и вполне закономерно было обратиться, в первую очередь, к нему.

Если не секрет, что за чехарда у вас пошла с басистками после ухода Ким Дил?

Да, так получилось, что у нас сначала одна Ким сменила другую (На место басистки и вокалистки Ким Дил пришла Ким Шеттак — прим.ред.). Прошло все это, пожалуй, без потрясений, между турами. Собственно, это было чем-то вроде плана — работа не прерывалась. Когда Ким [Шеттак] отыграла свою часть концертов, она тоже решила отправиться своей дорогой. Можно было пытаться ее удерживать, но, черт возьми, какой в этом был смысл? Ей самой же виднее. Было ощущение, что она оказалась немного не в той группе, в которой ей самой хотелось бы играть. У Ким ведь еще есть собственная команда, The Muffs, на которой ей тоже хотелось сосредоточиться, и в которой она играет на гитаре. С бас-гитарой она тоже знакома, но, в общем-то, чувствовалось, что у нее не было нормального подхода к басу — того, что ты хочешь получить от человека, целенаправленного играющего именно на этом инструменте. Где-то в это же время появилась Пэз (Леншантен — прим.ред.) — и она была крута. Я за нее голосовал обеими руками.

Фактически, у вас сейчас оказалось два басиста — Пэз на концертах и Саймон Арчер в студии. Вы их тоже рассматриваете как временных музыкантов, которые могут исчезнуть в любой момент?

С Пэз мы записали бонус-трек “Woman of War” — и нам ужасно понравилось работать с ней в студии. Знаете, она оказалась такая же, как мы. И мы вообще очень хорошо сошлись. Сейчас у меня ощущение, что это выбор на всю оставшуюся жизнь. Честное, слово, мне даже думать неохота о том, что кто-то еще сможет ее заменить. Мы не знаем, что может происходить в будущем, но в следующей записи она гарантированно будет участвовать.

 

 

Трения между Фрэнком и Ким Дил всегда были частью истории Pixies. Вам и Дэвиду Лаврингу (Барабанщику группы — прим.ред.) приходилось оказываться в роли людей, вносящих некий баланс в команду?

По-моему, наш вклад в это равновесие был не так уж велик. Дело в том, что на Чарльза  непросто оказывать влияние. У него в принципе подход такой: «Оставьте все меня в покое и дайте быть собой. Я знаю, что мне нужно». Ну, что поделаешь. По-правде говоря, я тоже не очень любил, когда кто-то влезал с советами, как мне надо играть мои партии.

Вы с Фрэнком Блэком друзья и коллеги уже тридцать лет. Поскольку интервью он давать не рвется, можете сказать, какие у него были взгляды на Pixies раньше и какие сейчас?

Что на уме у Фрэнка… Со стороны могу сказать, что он все тот же парень из Pixies, болеющий за группу все это время. Готов поспорить, что у него в голове так ничего и не изменилось. Для меня это тот же Чарльз, с которым мы играли в 80-х, слегка чудаковатый — но мы все такие, из-за того и держимся вместе. Может, я уже и привык, но для меня все, что с ним происходит, выглядит довольно просто — он сочиняет песни, вбрасывает немного странностей и сразу думает, каким будет следующий шаг.

Как вы себя рассматриваете в новом веке? Pixies уже и ветераны, и легенда инди, но вот вернуться, по большому счету, в новую среду, когда меняется и музыка, и вкусы, даже демография другая — это риск.

Знаете, одна из причин, почему мы выбрали Гила Нортона продюсером — его концепция. Мы какое-то время находились на «другой планете», в том, что касается звука. Много лет ты летал где-то в своем пространстве. И через двадцать лет ты приземляешься, оглядываешься кругом: «Ну, что делаем дальше? Как нам заглянуть в будущее на этой новообретенной земле и не повториться?» Это та еще задача. Ты не хочешь звучать так же, как твои прежние записи, но в тебе уже собственная ДНК — гены Pixies, от которых ты, при всем желании, не избавишься, собственные элементы звука. Ты переслушиваешь песни 80-х и понимаешь, что они не так уж и устарели, что им есть место здесь и сейчас. И все, что тебе нужно, сделать новую современную запись, но при этом прокачать ее собственным классом.

 

 

Сайт Pitchfork поставил вашим первым двум ЕР единицу и двойку из десяти, соответственно. Как думаете, в чем дело?

Я бы скорее спросил, в чем дело с тем парнем? Я сам не заморочился с чтением, но мне рассказывали. Ну, может, ему не понравилось. Может, ему вообще не нравятся Pixies. Но это нормально. Нам-то какое дело — каждому люб не будешь. Сами прикиньте — ты записываешь новые песни, выпускаешь их, и возникает какой-то персонаж, который просто так тебя размазывает в рецензии. Но мы же не для него, такого странного и единственного, все это делаем. У подобных ребят IQ, наверное, лишь чуть выше полного идиотизма, если они подобные вещи сознательно устраивают. Но, знаете, он ведь нам свою пользу тоже принес. Когда кому-то впаивают единицу, сразу становится интересно, что же это за ужас такой, на самом деле. А уж за нашу музыку я отвечаю. Так что уверен, никакого влияния на нормальных людей этот придурок не оказал.