Дмитрий Плавинский и Мария Плавинская «Структуры времени». Музей современного искусства «Эрарта», 18 апреля — 18 мая 2014.

Дмитрий Плавинский — фигура героического этапа отечественного искусства, многократно романтизированного времени (из)обретения русскими художниками модернизма заново во второй половине XX века. Его имя по праву ставится в один ряд с Анатолием Зверевым и Дмитрием Краснопевцевым, друзьями и соратниками художника, но упоминается гораздо реже: работы Плавинского не отличали аукционные рекорды - как живопись Краснопевцева на Sotheby's, не удостоился он и музея собственного имени - как Зверев после недавней выставки в московском Малом Манеже. Художник больше всего занимался печатной графикой, которая и составляет основу экспозиции в «Эрарте», показывающей два поколения одной художественной семьи — Дмитрия и Марию Плавинских.

Своей вершины искусство Плавинского достигло в семидесятые годы. Даже слова, употребленные в названии выставки, вызывают сейчас стойкие ассоциации с «структурализмом», моднейшим в то время научным течением. Первый зал наполнен офортами - выставлены авторские оттиски, начиная с 1969 года. Метафизическая линия нонконформистского искусства, ярко выраженная в работах Плавинского и Краснопевцева, была весьма влиятельной: загадочная «метафизика» служила паролем и ответом на многие вопросы.

Художника интересует все то, в чем можно увидеть работу времени, его следы - старение и разрушение. В конце 1950-х он едет в Среднюю Азию, и образ древней цивилизации, занесенной песками, становится важной частью всей художественной поэтики Плавинского. Мало изменившиеся за века Бухара и Самарканд тогда служили местами эскапистского паломничества, описанного в стихотворении Бродского, которое начинается «Путешествуя в Азии, ночуя в чужих домах...». После 1968 года художник уезжает в Тарусу, известное место притяжения московской интеллигенции, где снимает дом, и особенно активно работает в графике. Если для многих ленинградских нонконформистов этих лет своя мастерская с печатным станком была недоступной роскошью, то из под руки Плавинского выходят огромные составные работы из нескольких листов с глубокой проработкой поверхности. Не надо долго искать в истории искусства источники его вдохновения — как и для многих, это Дюрер, Рембрандт, Гойя.

Друг Зверева, художник Валентин Воробьев, когда-то дал меткое и циничное определение этапов творчества: художник «придумывает мульку, полирует мульку, гоняет мульку», - что полностью оправдывается на примере Плавинского, сюжеты и темы работ которого неизменны многие годы. Время, история, смерть находят в его искусстве выражение через выпуклые метафоры. Музыка как образ движения и постоянного становления во времени, и годовые кольца на срезе дерева, которые у Плавинского превращаются в воронку или же диалектическую спираль. Органический образ возникает в одном из офортов под названием «Торец», показанном на выставке. На фото Марии Плавинской в соседнем зале так же выглядит разобранное на укрупненные детали старое дерево.

Казалось бы, фотография гораздо больше живописи и графики приспособлена, чтобы фиксировать изменения. Именно с помощью фотографического медиума Мария Плавинская развивает в своих работах все ту же археологическую тему. Аранжированные по всем правилам в «инсталляции», ее снимки все равно остаются интерьерной фотографией. Проводимая в них как художественный прием фрагментарность изображения — все же не больше, чем общее философское место всего современного искусства.

Экспозиция графики Дмитрия Плавинского дополнена двумя живописными работами и одним объектом, сделанными художником уже в нулевые, и все эти вещи способны вызвать разве что недоумение у зрителя и неудобство за мастера. Художник, чей изобразительный язык сложился давно, неизменен, адекватно описывал реальность своего времени, тут попытался быть современным. Рассчитывал ли Плавинский, что «вечные» темы и образы позволят сохранить актуальность? Его искусство вошло в историю русского искусства второй половины XX века, - что, несомненно, уже немало, - но выглядит в нынешнем контексте скорее устаревшим, чем вневременным.