Архитектор Тотан Кузембаев — мастер, фантастически работающий с деревом. Так совмещать традиционный материал и актуальные острые архитектурные решения, пожалуй, не получается более ни у кого на российской архитектурной сцене.

2014_04_27_kuzembaev_08 Гольф-клуб «Пирогово»

— Чем вас соблазнило дерево?

— Я много раз об этом говорил. Я родился в Казахстане, в степи, где вообще нет дерева, во всяком случае, тех пород, из которых можно строить. Там строили из кирпича. Потом я учился в московском институте, там тоже дерева никто не поощрял, в чести были железобетон, кирпич, металл. В проектном институте мы строили из панельного железобетона. Какое-то время прошло, во время перестройки заказчик пригласил сделать поселок клубного типа, где он хотел жить, отдыхать — сам, друзья, дети. Так как это был не бизнес-проект, то он захотел делать его из дерева, из соображений экологии.

Мы сначала думали заказывать готовые дома, долго искали, смотрели. Но в конце концов он сказал, чтобы я попробовал спроектировать сам, что он готов разделить со мной ответственность за ошибки.

— Чем дерево привлекает вас с точки зрения его возможностей? И в чем оно ограничивает?

— Мне кажется, оно было незаслуженно забыто в Советском Союзе, который занимал шестую часть суши. У нас же его много, оно всегда доступно. Потом я открыл для себя, что это еще и невероятно дружественный материал: что бы ты из него ни сделал, плохо не будет. С бетоном или металлом, например, совершенно другая ситуация. Недостаток заключается в том, что пословица «Семь раз отмерь — один раз отрежь» — она как раз про дерево. И к проектированию, и к строительству нужно подходить невероятно тщательно.

— Дерево, наверное, диктует какие-то объемы определенные? Оно ведь не дает такой же свободы, как металлические каркасные конструкции.

— Только кажется, что дерево ограничивает, что из бетона можно больше сделать. Из дерева можно любую кривизну сделать. Дерево не менее податливо, чем бетон. Противники дерева еще любят говорить о том, что оно горит. Это тоже не вполне верно. Если правильно сделаны инженерные системы, то гореть ничего не будет. Это вопрос того, насколько ты профессионально тщательно все продумал и реализовал.

2014_04_27_kuzembaev_09 Дом в деревне Новая

— В XX веке дерево ведь забыли не только в Советском Союзе, из него в принципе известные архитекторы почти не строили.

— Из него не строили, потому что с бетоном работать легче. Если для работы с деревом нужны высококвалифицированные специалисты, то связать арматуру и залить бетоном мог каждый. На это и был расчет. Потом, мы считаем, что дерево — дешевый материал, на самом деле бетон гораздо дешевле.

— И все-таки были исключения. Какие примеры деревянной архитектуры наиболее интересны вам?

— Мне нравится, как скандинавы строили, и особенно финны, в тридцатые годы. Конечно, мой любимый пример — это потолок библиотеки Аалто в Выборге. Никакой другой материал не позволил бы создать ничего подобного по форме. К тому же это эстетически получилось очень удачно, в этом есть тепло, душевность.

— Есть ли шансы у деревянной архитектуры проникнуть в город?

— Конечно. В Европе и Америке это давно произошло. Там деревянные многоэтажные дома строят. У нас вот был в Черногории проект многоэтажных городских апартаментов. В Англии есть двадцатиэтажный дом из дерева. Дело в том, что для того, чтобы его построить, там поменяли строительные нормы. У нас в стране до сих пор действуют нормы, которые были введены в 1930-х годах, и они здорово отстали от современных требований. Никто этим не занимается, никто не исправляет. Институты согласования действуют  доходно, если что-то изменить, приток капитала уменьшится.

— Какой из ваших проектов вам больше всего нравится?

— Тот, который только что заказали, это всегда самое интересное. Всегда же думаешь:  наконец-то этот ты сделаешь лучше, ты не совершишь тех ошибок, наконец пришел нормальный заказчик. Он тебя понимает, он согласится со всеми твоими решениями и т. д. Конечно, это повторяется от раза к разу, совершенство недостижимо.

2014_04_27_kuzembaev_10 Дом «Телескоп»

— Дом-телескоп — это тоже ответ на запрос заказчика?

— Там были стесненные условия, был регламент, все дома должны были быть 5 × 8 метров. Когда мы начали проектировать, нас попросили, чтобы около спальни был кабинет. Мы смотрели на план и понимали, что нам не хватает места, и тогда мы придумали — повесить кабинет справа, отдельным объемом. Нам показалось, что навешивать на квадрат еще один квадрат — это некрасиво, и мы сделали его круглым. Вот так и родилось подобное авангардное решение. Все спрашивают — а удобно ли там жить? Там на самом деле все удобно и функционально. Даже заказчик нам звонил и говорил: «Я здесь сижу, все так удобно, функционально, такое ощущение, что архитектор все продумал». Там ни один сантиметр не пропал напрасно, мы даже использовали раздвижную мебель.

— От заказчика в проекте вообще многое зависит?

— Конечно многое. Я бы даже больше сказал: дом, который мы проектируем, — это всегда портрет его хозяина, портрет его внутреннего мира, его представления об удобстве, красоте, устройстве мира, устройстве жизни. Это его философия. У нас все дома не совсем квадратные. Не совсем прямоугольные. И это не потому, что мы сидели и выдумали, — из-за того, что условия всегда разные. Человек, скажем, покупает участок, на котором растут столетние сосны, и мы вынуждены строить так, чтобы их не трогать. И получается дом на ножках.

— А вы, значит, художник-портретист?

— Здесь я бы скромно промолчал. Хотя, наверное, это чем-то похоже. Приходит человек и рассказывает тебе, чего он хочет. А ты должен дальше это перевести в архитектурную графику и донести до строителей. Ты как бы переводишь с одного языка на другой, художественно обыгрываешь то, что заказчик рассказывает на словах.

— Заказчиков бывает трудно убедить в каких-то решениях?

— Всегда по-разному. У нас был заказчик один очень активный. Он говорил: я всех буду приводить сюда, но нужно, чтобы люди могли не встречаться, чтобы можно было кого-то незаметно вывести. И еще он говорил, что любит обнаженным ходить вокруг дома. Такие вот требования. Когда мы это послушали, мы сказали: прости, мы это не сможем сделать. Потом подумали еще и сказали: мы сделаем деревянный дом, а вокруг него стеклянный колпак, не совсем прозрачный, рельефный. И сделали четыре входа и четыре выхода. Если бы я пришел и сказал: смотри, какой я тебе дом придумал, — он бы меня послал. Но я дом придумал и сказал: слушай, это твоя идея. Ты же так хотел. Это не я — это ты придумал. Он остался доволен: как я гениально придумал! Это ему так понравилось, он гордился, всем рассказывал. И после того как мы этот дом построили, к нам стали приходить другие люди и просить построить так же.

2014_04_27_kuzembaev_05 Дизайнерское решение деревянных конструкций из проекта Тотана Кузембаева.

— Где грань между архитектурой и дизайном? И есть ли она?

— Я над этим думал. Хорошая архитектура думает о душе. Строители храмов же строили не для себя. Там же человеку функционально неудобно, но это пространство захватывает, затрагивает эмоции. А дизайн все-таки больше нацелен на то, чтобы тебе сидеть или лежать было удобно, на эргономику и подобные вещи. Вот в этом я вижу отличие архитектуры от дизайна. Мы стараемся заниматься тем и другим. В доме, особенно в личных зонах, вещи должны быть утилитарные. В спальню ты приходишь спать, ты не показываешь ее гостям, не хвастаешься ею. Есть общественные пространства, где ты принимаешь гостей, показываешь свой внутренний мир, — это открытая часть, и здесь можно думать об архитектуре. А есть закрытая часть, и там может быть дизайн, может вообще быть какая-то эклектика, там ты вообще живешь, как тебе нравится. Люди все в глубине души хотят эклектики, орнамента, золота, и как раз в личных помещениях это можно делать.

— Если бы у вас была возможность построить любое общественное здание, вы бы что построили?

— Музей бы построил. Может быть, музей дизайна. В России же вообще нет построенных современных музеев, все приспособленные. И дизайна тоже в общем нет.

Впервые опубликовано в журнале "Проектор" № 1(26) 2014