Недавно ректор Академии Художеств Семен Михайловский принял предложение министра культуры стать комиссаром Венецианской архитектурной биеннале взамен Григория Ревзина. До открытия в садах Джардини остался всего месяц. Митя Харшак и Мария Элькина узнали об уточнениях в проекте, который делается Институтом «Стрелка», и о том, как выглядит лицо российской архитектуры.

 

2014_04_08_zloba_3 Семен Михайловский. Фото: Михаил Григорьев

 

Митя Харшак: Связано ли Ваше назначение на должность комиссара российского павильона на Венецианской Биеннале с политикой? Существует мнение, что Григория Ревзина отстранили за высказывания против действий России в Крыму, Вы подписали письмо деятелей культуры в поддержку действий России.

Семен Михайловский: Связано или нет, эта карта неизбежно будет разыгрываться определенными людьми. Ревзин действительно стал заниматься политической журналистикой, а я работаю руководителем государственного учебного заведения. Замечу, Григорий Ревзин безусловно талантливый, много пишущий журналист. Что касается письма в поддержку позиции Президента, я действительно его подписал. Подписал без сомнений. Обстоятельства передачи Крыма Украине известны. Люди, которые там живут, имеют право на волеизъявление, их мнение нельзя игнорировать.

М.Х.: Нет ли ожиданий, что во время самой Биеннале ситуация может стать остро политизированной?

С.М.: Ситуация уже политизирована, и от этого никуда не денешься. Недавно было вручение премии «Инновация», и там была попытка сорвать церемонию. Некий юноша из толпы стал выкрикивать лозунги. Очень достойно отреагировала замминистра культуры Елена Борисовна Миловзорова – она просто продолжила свое выступление.

Мария Элькина: С чем связана смена комиссара павильона с профессиональной точки зрения? Это решение Министерства культуры связано с его желанием что-то изменить в российском павильоне?

С.М.: Григорий Ревзин впервые оказался на Венецианской биеннале в 2000-м году, когда мы делали выставку Филиппова и Уткина. С тех пор Ревзин так или иначе был связан с российским павильоном на Биеннале, а прошло немало лет. Комиссар — это представитель государства. Есть кураторы, которые придумывают и реализуют проект, и есть комиссар, который взаимодействует не только с руководством Биеннале, но и с Министерством культуры и Фондом, который занимается содержанием павильона. Это специальная миссия.

М.Э.: Вы собираетесь менять что-то внутри выставки, которую сейчас уже делают?

С.М.: Что касается проекта института «Стрелка», то это был выбор Григория Ревзина, продиктованный, в первую очередь, их возможностями. При том, Рем Колхас в этом году является куратором Биеннале, а в российском павильоне выставляются его адепты. Получается, что наш павильон дополняет общий проект. Такая вот загогулина.

logo 2014 it

М.Э.: Вы не будете вмешиваться в этот проект?

С.М.: Сразу после назначения я к ним пришел посмотреть презентацию. Потом мы встречались в Министерстве культуры. Ведь раньше как было – Министерство культуры назначало комиссара, комиссар — куратора, куратор — художников, но дальше не было никакой обратной связи. Сейчас, полагаю, нужно найти консенсус, чтобы все стороны — министерство, комиссар, куратор — взаимодействовали между собой. Менять проект уже невозможно, но уточнить его можно. Он построен на презентации значимых архитектурных объектов, идей двадцатого века, на игре вокруг корпоративной мифологии и формате экспо.

М.Х.: То есть получается такая витрина страны?

С.М.: Получается скорее постмодернистская игра. Например, создается некая виртуальная компания, которая занимается устойчивыми структурами и она рассказывает о некоем советском опыте, о доме-ковчеге, способном противостоять любым ненастьям. С концепцией все более или менее понятно, однако тут важна визуализация – как это будет в итоге выглядеть.

М.Э.: Что вы думаете про саму тему Биеннале? Колхас предложил очень нестандартную для 2014 года тему. «Основы» - это ведь про модернизм.

С.М.: Колхас пришел в архитектуру извне. Его интересуют в первую очередь стратегии, ему важно правильное позиционирование. Он много и увлекательно рассуждает об архитектуре, демонстрируя парадоксальность мышления. Все, что делает Колхас, всегда интеллектуально, интригующе эффектно. Его безумно интересует политика, экономика, социология, статистика, и он создает междисциплинарный продукт, при этом дорогой. Вопрос в том, насколько это сегодня, скажем так, свежо. Вообще я считаю, что он поздно попал на Биеннале. По идее, Колхас должен был быть куратором Биеннале десять лет назад.

Absorbing-Modernity-1914

М.Э.: Тем не менее, у Биеннале давно не было такой четко очерченной формальной темы – Колхас ведь предлагает рассуждать про язык модернизма как таковой. Что, на ваш взгляд, из этого может получиться?

С.М.: Биеннале на моей памяти никогда не воспринималось как единое целое. Есть проекты, которые проходят в Арсенале, и те, которые проходят в Джардини, в национальных павильонах, есть параллельные программы. Единую линию можно придумать, но не навязать. Это же художественный форум, где каждый создает то, что он считает уместным и возможным. Опыт показывает, что куратор Биеннале не является дирижером, который руководит оркестром.

М.Э.: Вы уже думали про будущие проекты в Венеции?

С.М.: Пока мои договоренности с Министерством культуры распространяются на этот год. Конечно, мне бы хотелось участвовать в создании проекта от начала и до конца.

М.Х.: Как это впишется в ваше расписание? Я догадываюсь, что кроме Биеннале, вам есть чем заняться.

С.М.: Конечно, дел масса, но это не требует постоянного присутствия в Венеции.

М.Э.: Российскую архитектуру, в виду ее сложного состояния на сегодняшний день, трудно представлять на большой международной площадке?

С.М.: Вопрос в том, что представлять. Есть несколько возможностей: рассказывать о проблемах, представлять архитекторов, приглашать молодежь. Биеннале — вообще странная затея. Это очень престижный и очень дорогой проект. Это не Олимпийские игры — здесь не обязательно побеждает лучший. Здесь многое зависит от конъюнктуры, от стечения обстоятельств. Премия почетна, важна, ее статус не надо снижать, но главное все же делать хорошую выставку.

М.Х.: У российской архитектуры есть узнаваемое лицо?

С.М.: Архитектура, на мой взгляд, переживает кризис. Мы воспринимаем архитектуру в лучшем случае как картинку. А по большому счету архитектура — это вопрос культурного, интеллектуального, чувственного опыта людей, готовности властей и заинтересованности бизнеса, желания и возможностей.