Новый альбом «Unrepentant Geraldines» Тори Эймос выпускает 12 мая, а немногим больше чем через месяц она выступит в Петербурге. Диска с ее новыми песнями поклонники ждали пять лет:  за это время певица много экспериментировала. Выпустила, например, на Deutsche Grammofon пластинку с обработками классики Night of Hunters», написала мюзикл на два часа сорок минут The Light Princess» для лондонского Национального театра, отметила двадцатилетие творческой деятельности ретроспективой Gold Dust с очень удачными оркестровками, отпраздновала пятидесятилетие, в конце концов. ART1 составил гид-словарь по творчеству и биографии одной из самых интересных авторов-исполнителей, прошедшей путь от отвязной провокаторши до гранд-дамы  американской поп-музыки.

Антихрист

Умелец с YouTube с помощью нехитрого монтажа наглядно демонстрирует как Тори Эймос чествует Сатану на своих концертах. Но на самом деле его смущают не сатанизм Тори Эймос, а вокальная техника штробаса (0-24), немного контролируемого несмыкания, йодля и гроулинга (1-26) и сомнительная интерпретация песни «Me And A Gun»

Нечисть, мелкая и покрупнее, присутствует почти на всех альбомах Эймос — и почти всегда она играет с дьяволом на понижение. На первом альбоме Антихрист нагрубил ей на кухне («Silent All These Years»); в Sister Janet (бисайд с альбома «Under the Pink») певица приводила с темной стороны демонов и почему-то британца; Люцифер с записи «Boys For Pele» кажется лирической героине каким-то подозрительно нормальным, и это звучит как издевательство («Father Lucifer»); на альбоме «From the Choirgirl Hotel» фигурирует Князь Тьмы, а с ним — Иуда и гестапо.

На первом же сингле с нового «Unrepentant Geraldines» Сатана полноценный герой: в кантри-аллегории «Trouble's Lament» Дьявол ссорится с Бедой (имеется в виду аллегория несчастья) и преследует ее в мире людей.

Вообще, богохульства в текстах и интервью Тори достаточно — в основном она любит присочинить Иисусу нормальную мужскую сексуальность. Это объяснимо: в биографии Тори было и очень жесткое религиозное воспитание, и увлечение Led Zeppelin, и шаманские сессии с галлюциногенами в пустыне.

 

Бисайды

Кобейновский хит, перепевка которого вошла в сингл «Crucify», Тори исполняет в том же фа-миноре, но в трех октавах

Тори создала целую культуру бисайдов — для альбома она пишет намного больше, чем лейбл готов выпускать, а что-то не подходит стилистически. (Альбомы, которые она издавала после окончания контракта с Atlantic в 2001 году, имеют в среднем 75-минутный хронометраж, и количество бисайдов с этого времени немного упало). Эти почти семь десятков песен регулярно исполняются, по их знанию удобно отличать настоящего фаната. Среди них есть шедевры, есть каверы, сделавшие Эймос знаменитой, есть смешные и трогательные, но и да - встречаются наскучивающие к середине баллады.

 

Геи

Видео, рассказывающее о совместной работе визажиста Кевина Окуэна и Тори Эймос: фотопроект с певицей в образе Марии, королевы Шотландии для книги  про макияж «Face Forward»

В гей-сообществе - самые преданные торифилы. Очень уж тесная у них совместная история. Первые заработки 13-летней пианистке приносил именно один из вашингтонских гей-клубов. Отец Тори, прагматичный преподобный Эймос, решил, что здесь его дочери ничего не грозит. Он несколько просчитался: начинающая певица завела друзей, которые обучили ее краситься, одеваться для сцены и делать минет на огурце.

История продолжилась, когда молодой визажист Кевин Окуэн стал придумывать для нее макияж; среди его работ — образы для альбома каверов «Strange Little Girls», буквально лучащаяся кожа певицы на диске «Scarlet's Walk». Ему же посвящена горькая песня «Taxi Ride» — в 2002 году Кевин умер от рака мозга.

 

Игра

На 8:54 серьезный музыковед Deutsche Grammofon Александр Бур и Тори сравнивают классическую форму темы с вариациями с туфлями от Кристиана Лабутена

Как пианистка Тори Эймос испытывала много влияний. В основе — строгая консерваторская школа, балтиморская «Пибоди», куда Эймос приняли шестилетним вундеркиндом, свободно игравшей обеими руками и воспроизводившей любую пьесу на слух. Малышка ходила на сольфеджио и специальность с подростками, балдела от Хендрикса и однажды решила играть то что нравится лично ей — а не музыку «мертвых белых парней». Стипендию она потеряла после пяти лет обучения, начала зарабатывать, играя в пиано-барах Колумбии, Мэриленда и позднее Калифорнии.

Черты Тори Эймос как пианистки — невероятная выносливость, «ударная» и очень ритмичная левая рука, умение почти незаметно смещать акценты (поэтому с ней ужился только один барабанщик, невозмутимый и изобретательный Мэтт Чемберлен) и отличная аккордовая техника. Тори — музыкант со сложной экономикой выразительных средств, иногда кажется, что она чередует избыточность с чрезмерной избыточностью. Но вживую перегруз по вокалу и басовым блюзовым риффам воспринимается вполне катарсически, да и прелесть песен не в этом.

Знаковый трюк Эймос — игра на двух клавиатурах — не только позволяет исполнительнице принять изящную позу, но и перенести аккомпанемент в верхний регистр, а мелодию играть пониже, создавая необычную перекличку голосов. С хорошо тренированной левой рукой такая игра вслепую не составляет на самом деле никакого труда

Сочинение песен Тори видит как построение структур; в пору заработков с шоу-тьюнзами (песни из мюзиклов, ставшие популярными) по барам она некоторое время брала уроки композиции, разбирая Бетховена и Шуберта. Природное умение придумывать хуки (послушайте сингл 1980 года «Baltimore»), как музыкальные, так и текстовые, оформилось у нее в концепт разработки мотива: вдохновения может и не быть, но технологии вытаскивания музыки из ничтожных на первый взгляд наборов нот — это то, чему Тори училась у классиков. Куплет-припев в ее руках трансформируется обычно в трехчастную форму, у Эймос есть композиции редкой для поп-жанров сквозной формы, она мастер бриджей, стоящих целой песни («Pretty Good Year», «Concertina», «Horses»). Глубинное понимание строения арт-песни позволило ей блестяще справиться с предложением Deutsche Grammofon написать песенный цикл на манер Шуберта (известно, что Тори изучала для этого Winterreise) или Вольфа — как вариация на классические темы появился Night of Hunters.

 

Корнуэлл

martian1big

Тори с мужем бегают по двору корнуэлльского поместья

Однажды Тори получила бесценный совет от Питера Гэбриэла — при первой возможности завести собственную звукозаписывающую студию. Это она и сделала в Северном Корнуэлле (она живет на два дома: там и в Америке). Муж и звукорежиссер певицы Марк Холи в каменном амбаре трехсотлетней усадьбы устроил творческую мастерскую под названием Martian Engeneering Studio. Акустикой занимался Марсель ван Лимбеек, его голос, кстати, можно слышать в начале «Not The Red Baron». Начиная с диска «From The Choirgirl Hotel» пластинки Тори записываются и сводятся именно здесь, а на живописных североатлантических утесах певица иногда снимает клипы — при желании место можно снять под производственные нужды, тут сдается даже парикмахерская и гардеробная. По словам певицы, больше всего здесь ей нравится возможность поиграть в отшельника — но глухой корнуэлльский уголок обеспечивает также и относительную независимость от рекорд-индустрии, с чьими грабительскими бизнес-моделями и удушающей атмосферой она борется на протяжении всей карьеры.

 

Насилие

Страшный опыт обратился песней с импрессионистскими стихами и мелодией на манер мантры

Первый сингл настоящей (то есть прошедшей стадию детских песен и коммерческого метала в 1980-х) Эймос назывался «Me And a Gun». Это внутренний монолог жертвы, подвергшейся изнасилованию. Слушать эту песню даже два раза подряд почти невозможно, так что с точки зрения маркетинга ее выпуск вряд ли можно назвать удачным ходом. Но композиция с голосом а капелла, поющим о том, что, возможно, никогда не увидит или не сможет оценить (душистое печенье или пляжи Барбадоса) задает художественную и этическую перспективу на многие годы вперед.

Тори — композитор, проблематизирующий неочевидные для песенного жанра темы, вроде изнасилования, мизогинии, кунилингуса, менопаузы или невыношенных беременностей — но она не пишет об этом целый альбом, а включает болезненный опыт в контекст других наблюдений за собой и миром. Поэтому неизменно присутствует и другая сторона насилия — ее собственный инстинкт убийцы, в полную меру проявленный на альбоме «Boys For Pele».

 

Концептуальные альбомы

tori-amos-american-doll-posse

Иногда концепты помогают замаскировать навязчивое желание опустошать гардеробную

Визуальный концепт — важная часть поздних альбомов Тори Эймос. Первым концептуальным альбомом считается пластинка «Strange Little Girls». Перепевки мужских песен с женской точки зрения сопровождались галереей образов: модница из Студии 54, домохозяйка, брюнетка в очках, блондинка в кожаной куртке.

Следующий альбом «Scarlet's Walk» имел более сложную идею: его 18 песен символизировали духовное и физическое путешествие по Америке от Лос-Анджелеса к Восточному побережью. Скарлет начинает с истории о порнобизнесе («Amber Waves»), ввязывается в темные дела в Вегасе, возносит молитвы языческим богам, становится свидетельницей теракта в Нью-Йорке. «American Doll Posse» 2007 года породил уже целую вакханалию на тему смены нарядов и личин – тут основной темой служили греческие богини.

На новом альбоме Тори обещает, правда, вернуться к экспериментам с аранжировками — в новом сингле, например, на первый план выведена акустическая гитара. Это настоящая диковинка для нее: Тори использовала гитару и бас, когда играла с группой, но часто эти инструменты звучали как тембральные краски, звуковые красивости и эффекты. Строчащая один и тот же аккорд мандолина в «Cornflake Girl» — исключение, подтверждающее правило: к тому моменту как Тори задает синкопы на рояле, у гитариста все сливается в единый нервный акустический пейзаж. Тому есть обоснование: гитара и пианино плохо уживаются вместе, поскольку делят один частотный диапазон, да и функции в ансамбле у них обычно схожие.

 

Религия

americandollposse

Тори Эймос уверяет, что женщинам яснее видится репрессивность христианства

Строжайшее религиозное воспитание и отец-священник уже стали общим местом в биографиях Тори. Тема христианства в песнях, пожалуй, самая частотная, она вырастает даже там, где ее, как Испанской Инквизиции, не ожидаешь — так, в танцевальной Big Wheel внезапно Тори обращается к кому-то со словами «Эй ты, суперзвезда, слезай с креста, нам нужны дрова». Названия же вроде «Crucify» и «God» говорят сами за себя — но на радиостанциях «библейского пояса» (то есть большинства южных штатов) Америки отказывались крутить и песню про обретение собственного голоса «Silent All These Years» (What's so amazing about really deep thoughts? / Boy you best pray that I bleed real soon / How's that thought for you). Воспоминания о детстве обычно переплетены с неприятием христианских ценностей, например, в песнях «Precious Things» или «Icicle; до сих пор Тори ведет теологические беседы со своим отцом — только теперь они не заканчиваются стоянием в углу, а мирно проходят на семейной яхте во флоридских водах.

 

Фортепиано

Тори награждает тембры роялей метафорами: парень на одно свидание, обезжиренный, для вечеринки

C 1993 года Тори Эймос выступает и записывается на роялях Bösendorfer и даже называет инструмент «подругой». У Böse идеальные для целей эстрады характеристики: полнотелый, с сильным характером нижний регистр, не перекрикивающий при этом средние и верхние голоса, важные для окраски гармонии. Тори часто играет риффы только в левой половине клавиатуры; а вот в злой и веселой песне «Precious Things» аккомпанемент начинается в третьей октаве и затем спускается немного вниз, подзвучивая голос октавой выше — слишком ясный и прозрачный звук классического рояля погубил бы эффект переклички клавишного сопрано и вокального среднего голоса, а с «Бозендорфером» кажется, что в голосе певицы ярость просто-таки звенит.

 

Ярость

Тори выгоняет охранника с концерта (на 2:42)

Несомненно, движущая сила успеха и таланта Тори Эймос. В интервью New York Times в 2012 году она призналась, что со временем ее праведный гнев сошел на нет, что она научилась слушать и в целом стала умнее. До сих пор, правда, она ярится на полицейских, расталкивающих людей у сцены на концертах. На петербургском выступлении в туре «Night of Hunters» как раз был такой инцидент: охранники БКЗ «Октябрьский» запрещали танцевать в проходах и вообще проявлять неуставную активность. Тори отреагировала на репрессии резко и иронично: «Chill. The fuck. Up. ...What is it, a police state or something?»

У Эймос, наверное, самый агрессивный темперамент среди певиц широкого профиля — агрессию она умеет замешивать и на горечи, и на остроумии, и на желании, и на бешенстве.

В этом есть и феминистский подтекст: женщина должна уметь выплескивать злость, не боясь показаться уродливой и неприятной. Альбом «Boys For Pele» — прекрасный тренажер для этого. Цепкие, безжалостные паучьи лапки квинт в «Professional Widow, завышающий ноты вокал гаргульи, кровавое преступление против благозвучия; благодушная поначалу «Doughnut Song» чередует ненависть и отстраненность; «Professional Widow» завершается сентенцией «Give me peace, love and a hard cock».

Альбом «Unrepentant Geraldines»: 12 мая

Music Hall, 14 июня, 20.00

Крокус Сити Холл, 15 июня, 20.00