В Канске уничтожена инсталляция Хаима Сокола, другие арт-объекты нуждаются в реконструкции.

2014_05_13_Kansk 01

Канск — маленький провинциальный городок в Красноярском крае. Здесь родился Леня Голубков, служил в армии один из братьев Стругацких, Ярослав Гашек здесь женился на купеческой дочке и, по всей вероятности, писал «Бравого солдата Швейка», а Владимир Зазубрин — повесть «Щепка» и первый советский фантастический роман «Два мира».

Последние двенадцать лет в городе проходит Международный Канский видеофестиваль. Из странного культурного явления проект московской студии «Видеодом» превратился в масштабный «фестиваль фестивалей». Это и непосредственно видеофестиваль, и образовательная площадка для молодых видеохудожников — Сибирский видеокампус, и литературный фестиваль «Зазубрина», и, наконец, архитектурный фестиваль со своим собственным кампусом. Ежегодно в Канск съезжаются представители самых разных городов и стран: от почти привычных европейских, до экзотических ЮАР и Австралии.

Недавно в Канске практически дотла сгорела инсталляция художника Хаима Сокола «Сад», созданная в 2011 году в рамках Х Международного Канского видеофестиваля. «Сад» — мемориально-утопический объект в память об узниках Краслага. Это 169 деревянных ж/д шпал, вертикально вкопанных в землю в память о тех, кто эти шпалы производил и укладывал, и кто отправлялся по ним в лагеря. За три с половиной года существования работа успела обрести непростую судьбу. «Сад» должен был когда-то расцвести. По словам очевидцев, 19 апреля рядом кто-то пустил пал, и шпалы загорелись от сухой травы.

Во время строительства художник дневал и ночевал с нанятыми работниками, которые вяло, между перекурами и перекусами, вкапывали шпалы, специально купленные и привезенные для инсталляции. «Успеть надо было к сроку, “высадить” сад всего за неделю, к закрытию фестиваля,— рассказывает арт-директор фестиваля Надежда Бакурадзе. — Первые два дня Хаим просто нервничал и старался торопить рабочих, потом запаниковал и стал работать сам. А это — шпалы, весит каждая из них немало. Многое пришлось менять по ходу пьесы, много было нервов и напрасных усилий, но через неделю “Сад” открыли».

«Сад» разместили на пригорке, за городом — там он никому не мешал. «Кто бы мог подумать, что уже через неделю рачительные горожане стали шпалы растаскивать — на дрова, — продолжает Надежда Бакурадзе. — Вышла свежая пресса, в которой говорилось, что это не просто объект современного искусства, а самый что ни на есть мемориал. Одновременно выяснилось, что шпалы при изготовлении пропитываются креозотом — ядовитым веществом, защищающим дерево от гниения. Ни прикасаться, ни тем более дышать им нельзя. Тем не менее через год, во время следующего фестиваля, “Сад” пришлось восстанавливать. Прошло еще два года. Не верю, что объект, расположенный не в черте города, мог кому-то мешать. Не верю, что это просто хулиганская выходка. Не верю в утверждения, что жителям Канска, дескать, современное искусство чуждо (а классическое не чуждо?). Не верю, что так стало лучше: это не другое агрегатное состояние объекта, а уничтоженное художественное произведение».

2014_05_13_Kansk 02

Об уничтожении «Сада» узнал и автор инсталляции — Хаим Сокол. «Не знаю, что сказать. Конечно, по старой русской традиции сад должен быть уничтожен, а земля застроена дачами (или элитным жильем). Но все равно жалко. Хороший был объект, в правильном месте. И труда много в него было вложено большого количества людей. Но, к сожалению, странные объекты в нашей стране даже на чисто подсознательном уровне отторгаются. Особенно такие, которые затрагивают болезненные моменты истории. Стремление сжечь, уничтожить подобные напоминания, свидетельствует, по-моему, о глубокой социальной травме. В этом смысле парадоксальным образом можно сказать, что это удача — значит, действительно я нашел болевую точку в публичном пространстве. С другой стороны, это мое упущение, что не смог превратить “Сад” в место памяти. И все эти три года он так и оставался местом колониального вторжения», — прокомментировал ситуацию художник.

2014_05_13_Kansk 03

Как оказалось, многие из объектов, созданных знаменитыми художниками, архитекторами и скульпторами в основном на средства фестиваля, находятся сегодня в плачевном состоянии. Директор Канского кинопроката Наталья Сухорукова рассказывает, что нуждается в реконструкции один из самых знаменитых объектов — созданная в 2008 году «Канская пальмовая аллея». Любимая местными жителями аллея представляет собой застывшие сны то ли Яна Шванкмайера, то ли Сальвадора Дали. Эскизы сибирских пальм создавали дети из Канска, Норильска и Москвы. Отобранные жюри лучшие идеи были реализованы самими авторами, их родителями и руководителями московской студии ДЭЗ №5. Всего создано 20 пальм, среди которых можно увидеть и «Пальму-мухомор», и «Пальму-папу», и вовсе абстрактные творения. Победителям кинофестиваля в Канске вместо пафосных пальмовых веток вручают «Золотой пальмовый секатор».

2014_05_13_Kansk 05

Рядом с «Пальмовой аллей» находится «Колокольня», возведенная по проекту известного московского архитектора Андрея Савина за восемь дней фестиваля в 2010 году. Это восьмиметровое сооружение из березовых поленьев, внутри которого спрятаны хитрые звукоизвлекающие конструкции. Любой желающий может произвести колокольный звон, потянув за специальные канаты. Сейчас «Колокольня» молчит, инструменты нуждаются в ремонте, а подгнившие поленья нужно заменить на новые. В неудовлетворительном состоянии и галерея под открытым небом «Канский киноплакат». Авторы серии плакатов к фильмам VIII Канского видеофестиваля — знаменитые российские художники Владимир Дубосарский и Александр Виноградов. Меньше всех просуществовали лавочки на берегу реки Кан, которые создавала в августе 2013 года команда французских архитекторов и по совместительству преподавателей III Сибирского видеокампуса. Четырех лавочек уже нет, одна — сломана.

2014_05_13_Kansk 04

«Как выяснилось, ни один из упомянутых объектов не имеет ни формы собственности, ни принадлежности к какому-то балансу. Де-юре они ничьи. А вот по факту являют собой обузу» - писала канская газета «Это просто бомба» 7 мая 2014 года, - «Ни средств в бюджете, ни, собственно, возможностей извлечь из казны деньги на «ничье» нет. Вопрос, действительно, провисает. И энтузиазма в плане спасения арт-сада ни у чиновников администрации, ни у депутатов нет».

Директор Международного Канского видеофестиваля Павел Лабазов комментирует ситуацию: «При прошлогодней реставрации “Колокольни” мы уложились в пять тысяч рублей. Реставрация аллеи — тоже не сотни и даже не десятки тысяч, посчитать просто: ведро или пару ведер краски для наружки, плюс колеры, плюс несколько туб монтажной пены. “Сад” Хаима Сокола можно было защитить просто: противопожарной канавкой вокруг объекта еще в первую весну, когда эта проблема появилась. Что касается “Канского киноплаката”, то почему бы не подключить к этому процессу художественную школу? Во-первых, занятия на воздухе, во-вторых, дети изучают новые методы создания, а в третьих, — самое банальное — они начнут относиться к этому совсем иначе, поскольку будут своими руками помогать в сохранении арт-объекта».

Несмотря на возникшие проблемы с сохранением объектов, организаторы фестиваля не намерены останавливать работу по облагораживанию городской среды: в этом году в последнюю неделю августа в Канск приедет очередная делегация художников.