В Уральском филиале ГЦСИ прошла выставка творческого объединения «Куда бегут собаки» «1, 4…19». В инсталляции лабораторная мышь бежит по боксу-лабиринту и после каждого перекрестка образуются три ее виртуальные проекции, продолжающие бег, - по числу возможных вариантов развития событий. На экране видна мышь и многие ее двойники, причем они пропадают, когда сталкиваются с настоящей мышью. «Куда бегут собаки» всегда создавали сложные арт-объекты, поэтичные технократические инсталляции. Участники творческого объединения Ольга Иноземцева и Алексей Корзухин рассказывают ART1 о трудностях в создании объектов, реакции детей на «1, 4…19», влиянии прошлого на настоящее и наложении времен друг на друга.

2014_05_14_WDR 2

Ольга Иноземцева: Уже не первый день посетители задают нам вопрос «с какой целью вы это делаете». И мы все время теряемся – что было бы правильно сказать? Лешка вчера какой-то девушке сказал: «С целью воздействовать на мозг». Девушка немного подумала, а потом робко спросила: «На наш»? Мы подтвердили, что на ее – и стало как-то неловко.

Видео с открытия экспозиции «1, 4…19», представляющее удивленную публику,

задающуюся вышеупомянутым вопросом.

- Насколько я понял, выставку посещали семьями. А какие вопросы вам задавали дети?

О.И.: Ну да. Девочка одна спрашивала настойчиво: «Почему вот здесь мышка одна, а там их много»?

- Ставила под вопрос весь проект.

Алексей Корзухин: Нужно было внезапно найти вменяемый ответ на такой вопрос. Ну и мы говорим «Потому что настоящее может быть одно, одна Маруся», - пальцем указываем на нее, – «одна Катя».

- То есть вы природу сущности объясняли ребенку.

О.И.: Наверно, это все неправильно, но дети так резко и внезапно требуют дать ответ. Например, другая девочка спрашивала, чем отличаются виртуальные мыши от реальных – а потом увидела, как срабатывают заслоны. И Леша ей объяснил, что мышь как бы бежит навстречу настоящей мыши – и мы ставим стенку на пути виртуальной, чтобы настоящая мышь не испугалась встречи.

- Я только сейчас начал понимать работу заслонок – и что аннигиляция сталкивающихся виртуальных мышей вызывает много вопросов.

О.И.: Еще одна девочка обратила внимание на расхождение, видное в самом начале экспозиции. Она говорила: «Вот я захожу, но я не могу пойти и туда, и сюда… Что же мне делать? Я не могу пойти в две стороны».

- А каким был собранный прототип?

А.К.: Когда поняли, каким должен быть лабиринт, освоили AutoCAD и собрали в нем прототип, который можно отдавать в промышленное производство. Эти чертежи использовались в демонстрационном ролике, который крутится перед входом на экспозицию.

Ролик объясняет технические нюансы проекта «1, 4..19»

и в несколько жуткой манере представляет классический «making of»

- А куда вы отдавали чертеж на производство? Собственно, как вы делали стол?

А.К.: Мы сделали его тут, в мастерской. Вообще, при производстве потребовалась какая-то удивительная точность – до доли миллиметра. Чтобы камера могла видеть лабиринт, чтобы снимались показания с движущегося объекта, чтобы заслонки не доезжали до стенки – как ты мог заметить, они чуть не доходят до стенки.

Так что у каждого работающего моторчика – свой особый диапазон. Весь бред состоит в том, что как бы очень рациональная структура, в которой каждый элемент выглядит одинаково, на деле состоит из уникальных деталей и каждая работает по-своему.

- А как вы готовили мышей?

О.И.: Мы купили их очень маленькими, с самого детства они тренировались, у нас даже есть такой маленький лабиринт из бумаги. Мы запускали их туда и пытались снимать, смотрели, как они себя ведут, - так постепенно шло воспитание.

А.К.: Лабиринт поначалу был без потолка, потому что, стоило нам сразу его опустить, мышей размазывало от страха. Они просто растекались по полу. Потому вначале потолка не было, и они прыгали через стенки, резвились и преодолевали препятствия. Не было жесткой структуры коридоров, получался такой веселый полигон. И лишь потом мы поставили прозрачную крышу, которая позволила им нормально существовать.

Потом мы их переселили в стабильный и никак не меняющийся большой лабиринт и там они довольно долго гоняли без всего. А мы записывали альтернативные пути, которые прокладывались мышами, следили за тем, как они осваивали систему.

О.И.: Фиксировали все их варианты поведения. Потом мы выяснили, что, если выставить ролики с записями перемещений мыши – и проиграть одновременно, как бы накладывая маршруты один на другой, можно обнаружить четкий алгоритм, сообразно которому мыши перемещаются. То есть, всякий раз, оказавшись в лабиринте, мышь будет повторять свой маршрут.

А.К.: Она, видимо, расставляет себе какие-то метки, смысловые или еще какие. Если она идет по коридору прямо, она не пойдет в обратную сторону. Ни за что. Она выстраивает маршрут в духе «сегодня я бегают вот так».

О.И.: Чтобы получить все варианты прохождения маршрута и подтвердить возможность появления копий на каждой точке лабиринта, нам пришлось пойти на хитрость.

Мы запускали двух мышей в один лабиринт, потом перекрывали часть ходов и заставляли их записывать один путь; потом – перекрывали следующее количество путей. Так, за несколько дней мы смогли записать варианты. Сейчас – архитектура постоянно меняется. Направляет мышей туда, где они никогда не были. У них всякий раз открывается новое пространство.

2014_05_14_WDR 3

А.К.: Поэтому они не останавливаются. Это хорошо заметно на молодой мыши, когда она целый день не может закончить исследование. Она все гонит и гонит, пока не устанет – по сути, она в петле.

О.И.: В этом плане интересно, что старые мыши, которые помнят лабиринт без заслонок, знают, что можно пойти в угол и сесть. Молодая этого не знает. Она все время исследует. Ей кажется, что это все новое пространство.

- То есть, и этот лабиринт был без заслонок?

А.К.: Да, они долго там тусовались. Старые поступают еще хитрее: они нашли точки, в которых система на них не реагирует. Заслонка не двигается, копии не появляются – мышь сидит в самом центре лабиринта и понимает, что мы не можем ее достать. Она в безопасности, хитрюга. Она там спит себе спокойно.

О.И.: Каждый день они находят новый способ борьбы с нами. Они нас каждый день ставят в тупик. Вот сегодня я заметила.

- Вот где их свобода выбора!

О.И.: Например, Контент (имя одной из мышей — прим. ред.) выбегает из своей норки, носится по лабиринту, что-то исследует, а потом, подчиняясь какому-то внутреннему таймеру, забегает обратно внутрь. Я не могла понять, почему у него такие четко высчитанные временные промежутки. Потом я поняла, что он задает промежуток, достаточный для генерации определенного числа сущностей, не очень большого (чтобы ему не стало трудно) – это создает игровую ситуацию. То есть, он регулирует скорость игры с сами собой. Как бы все время сбрасывает слишком высокий показатель.

- И вы зовете его Контент?

О.И.: Ага, вот Контент умный. Вообще это началось с того, что наш программист начал называть всех мышей – Блобами. Вообще любых мышей. На тот момент их было две, и один был совершенный Блоб, а вот второй – быстрее и умнее.

А.К.: А программист все время просил: «Мол, дайте мне нормальный контент»!

О.И.: Именно Контент первым находит способ борьбы с системой и передает знания Блобу.

А.К.: Потому что он такой остроумный. Есть еще третья мышь – это Малыш, который двигается по лабиринту без остановки. Будто физкультурник.

- Наверно, это очень трудоемкий процесс, но ваш рассказ так и хочется увидеть в форме большой публикации.

О.И.: Ну, в принципе, за любым проектом, который ты делаешь, ситуация «до результата» оказывается интереснее результата.

А.К.: Мы даже делали такой специальный проект с шарами (речь идет об инсталляции «Триалог» - прим. ред.). На видео – снег и белые шарики, но за этим стоит такая грандиозная история. Но те, кто не знает и не хочет знать, просто смотрят видео с тремя шарами на снегу. А, когда людям начинаешь объяснять, что шарики двигались таким способом, который мы не задавали, а только фиксировали, и для этого нам потребовалось три робота, - смотрят как на полуздорового.

2014_05_14_WDR 7 Trialog Проект «Триалог» - долгая и сложная в реализации попытка разрешить и публично представить «задачу трех тел» - задачу небесной механики, не имеющую точного решения.

О.И.: Нам казалось, что очень круто просто зафиксировать ситуацию, на которую мы не влияем, вообще никто не влияет. И, более того, никто не может ее просчитать.

- Мне проект тоже виделся как три шара на снегу.

О.И.: Это просто движущиеся шары, которые как-то влияют друг на друга виртуальной массой. Они постоянно просчитывают взаимную траекторию и в связи с этим делают какие-то действия.

А.К.: Сообразно ньютоновскому закону тяготения. У них назначены разные массы, и они, двигаясь, корректируют свою траекторию, движутся словно небесные тела.

- А вы меняли значения, массы менялись?

А.К.: Ну, конкретно на видео есть еще такой момент, как рельеф. Он тоже задает свою часть данных, влияет на вычисления и массу шаров, он все время был одной из переменных в вычислениях. Мы, по сути, были просто камерой.

- И «с какой целью вы это делали»? Каков итог?

А.К.: Единственное, что всех беспокоит, что этой системой нельзя управлять. Все, других ярких поводов - нет. Зрители прямо задавались вопросом: «почему вы не даете порулить»? То есть замкнутая система, в которой ты – наблюдающий – не нужен, реально раздражала людей.

2014_05_14_WDR 6

- Мне кажется, в случае с «1, 4 … 19» также много уровней восприятия. Потому что я так же могу просто увидеть мышь (и много других мышей). Если я поленюсь, то не задам себе вопрос: как и зачем появляются виртуальные сущности? Это требует дополнительного усилия.

О.И.: Ну, вот из-за того, что мы уже четыре дня общаемся с людьми, мы наблюдаем за тем, как они воспринимают проект. Есть люди, которые сначала требуют объяснений, потом отправляются к лабиринту, а потом - мы включаемся в долгий разговор об увиденном. Есть те, кто самостоятельно, не обращаясь к нам, часа два-три проводят с работой и лишь потом задают первые вопросы – порой мы с ними приходим к очень пугающим выводам. Ну и конечно, есть люди «ну все, я посмотрел, идем дальше»!

- А каков будет итог двухнедельной экспозиции? Планировали ли вы его в духе «Закрыто! За это время мы узнали…», или вовсе не рассчитывали на точную отдачу?

О.И.: Мы видим только лишь фрагмент реальности: в котором мыши разбегаются на проекции и существует проект. Мы понимаем, что где-то продолжаются…

- Расчеты?

О.И.: Да, точно так же эти две недели в ГЦСИ — фрагмент проекта. Мы не можем подвести итогов.

А.К.: Мы всегда надеемся, что нас самих это на что-то наведет. Мы хотели создать себе дикую проблему, а потом долго наблюдать за собой – как ты в этом бьешься.

2014_05_14_WDR 5

О.И.: Нам был интересен аспект влияния, вот в «1, 4… 19» нам казался самым проработанным аспект взаимодействия виртуальности с физической реальностью.

А.К.: Точно важен момент игры с временами, когда прошлое переходит в будущее. Потому что у нас же что происходит? Виртуальные копии - это прошлое, уже совершенное действие. Но заслонка выдвигается перед реальной мышью, когда существует угроза встречи ее и копии. То есть, мы знаем будущее, потому что в какой-то момент одна и та же мышь из прошлого вдруг становится будущим. И из-за вот этого будущего состоялось событие в ее настоящем.

Получается, что мышь, двигаясь в настоящем, запускает две или три ветки себя в прошлом, которая могла пойти так, так или так. И это запускает заслонку.

О.И.: Это запускает угрозу в будущем. Мы из будущего видим, как она идет к копии навстречу. И мы решаем ее момент – настоящности.

А.К.: Я сам до конца не понял эту ситуацию. Я пытаюсь в голове удержать реальность того, что прошлое, настоящее и будущее - одна петля.

- Точка порождает сеть возможностей.

А.К.: Для меня это еще произошло из-за обсуждения всяких квантовых экспериментов – вроде запуска одного фотона (и единовременно – двух, влияющих на снятие показателей). Поэтому меня стала эта петля мучать постоянно. Мы видим как бы плоскость, которая движется в такой пространственной структуре. Но не видим связей.

- Лежащих вне плоскости. То есть, время представляется нам как дощечка, а связи, формирующиеся над ней – нам недоступны?

А.К.: Мы видим связи только в прошлом и думаем, что они есть только в прошлом. А есть реальные связи еще и будущего. Мы все время как бы пребываем в моменте, а у нас – вот такое дерево возможностей и связей. Головоломная вещь.

2014_05_14_WDR 1

Инсталляция доступна для осмотра до 11 мая включительно.

Уральский филиал ГЦСИ, ул. Добролюбова 19а, с 12:00 до 20:00