На лейбле Naxos вышла запись Восемнадцатой симфонии и Концерта для трубы с оркестром Мечислава Вайнберга, также известного как Моисея Самуиловича Вайнберга — уникального и почти забытого еще десять лет назад польско-советского композитора, чья музыка сейчас оказывается все более и более востребованной. ART1 составил гид-путеводитель по жизни и творчеству Вайнберга.

mechislav_vainberg

Вторая мировая

Финал Шестой симфонии в исполнении Московского филармонического оркестра под управлением Кирилла Кондрашина

Ключевая тема в творчестве композитора. Закончивший Варшавскую консерваторию меньше чем за полгода до начала Второй мировой, девятнадцатилетний Вайнберг имел на горизонте неплохие шансы на карьеру пианиста-виртуоза — которым, конечно же, так и не было суждено осуществиться. Сразу после немецкого вторжения в Польшу он чудом попадает в шедший в СССР поезд с беженцами — в его родителей и младшую сестру Эстер, оставшихся в Варшаве, впоследствии этапируют в лагерь Травники, где они и будут сожжены. Вайнберга, двоюродного брата одного из двадцати шести бакинских комиссаров Исая Мишне, принимают на границе СССР, вписывают в паспорт имя «Моисей» и определяют учиться композиции в Белорусскую консерваторию в Минске. 21 июня 1941 года Вайнберг сдает в ней выпускной экзамен — и уже через несколько дней эвакуируется в Ташкент, где работает в местной опере и женится на Наталье Вовси, дочке Соломона Михоэлса. Именно Михоэлс показывает Первую симфонию своего зятя Шостаковичу — а тот прилагает необходимые усилия для того, чтобы чете Вайнберга и Вовси дали в 1943-м квартиру в Москве.

Естественно, Вайнберг воспринимал войну в первую очередь как личную трагедию, трагедию еврейского народа и трагедию нежно любимой им Польши, а вовсе не как героический подвиг советского народа или глобальную катастрофу, в которой нет правых и виноватых. Поэтому и все то его творчество, что посвящено Второй мировой, начисто лишено как героических, так и безмерно депрессивных коннотаций, а представляет собой скорее скорбную, возвышенно-печальную музыку, призванную в первую очередь вспоминать и напоминать. Именно словом «Память», собственно, напрямую озаглавлена его Семнадцатая симфония. Темой памяти пронизаны и два лучших «больших» сочинения Вайнберга — опера «Пассажирка» (в данном случае — памяти как как коллективной, так и сугубо личной) и крайне эмоциональная, наследующая ровно столько же от Малера, сколько и от Шостаковича Восьмая симфония «Цветы Польши». И в том, и в другом случае Вайнберг, впрочем, не говорит о памяти с сугубо дидактических позиций — никакого «ничто не должно быть забыто», — а скорее надеется открыть в слушателе скрытый в каждом человеке гуманизм. Недаром в финале Шестой симфонии, посвященной погибшим в войне еврейским детям, Вайнберг меняет советско-официозный рефрен Михаила Луконина «Спите люди. Отдохните. Вы устали./ Не мешайте жить друг другу на Земле» на куда более мягкие строчки «Спите люди. Отдохните. Солнце встанет./ Будут скрипки петь о мире на Земле».

 

Еврейство

Десятый струнный квартет

Дед и прадед Вайнберга погибли во время Кишиневского погрома, его отец был скрипачом и дирижером еврейского варшавского театра, а мать — идишской актрисой. С детства будущий композитор был не просто евреем — но евреем, полностью интегрированным не только в духовную, но и секулярную культуры своего народа (в этом плане удивительно, что идиш он стал учить только во взрослом возрасте). Произведения Вайнберга полны еврейских мотивов во всевозможных их проявлениях — от литургической (сонаты для виолончели соло) до клезмера (многие струнные квартеты, Концерт для кларнета с оркестром). Именно Вайнберг — катализатор появления в музыке Шостаковича еврейских мотивов: многие известные произведения последнего — «Из еврейской народной поэзии», Восьмой струнный квартет, Тринадцатая симфония «Бабий Яр» — были бы невозможны без непосредственного влияния Вайнберга.

Из-за своей национальности Вайнберг подвергался в советское время репрессиям. После убийства Михоэлса в 1948-м и начавшейся затем «борьбой с космополитизмом» арест композитора был делом времени — и относительной удачей стало то, что случился он лишь в январе 1953-го. Вайнберг был взят по шизофреническому обвинению в заговоре с целью создания еврейской республики на территории Крыма и, несмотря на хлопоты Шостаковича, отправившего по письму в поддержку своего коллеги Сталину и Берии, томился в Бутырской тюрьме три месяца. Чета Шостаковичей, ожидая худшего, даже оформила предварительные документы на усыновление дочери Вайнберга, но тут умер Сталин — и композитор был освобожден через несколько дней. Несмотря на подорванное в результате заключения здоровье, Вайнберг до последних лет своей жизни сохранял приверженность коммунистическим идеалам — возможно это объясняется психологической привязанностью к СССР как к спасителю его собственной жизни, которую он испытывал. В числе его работ есть даже довольно искренняя и неироничная симфоническая поэма «Знамена мира», посвященная открытию XXVII съезда КПСС.

 

Забвение

Марта Аргерих и Гидон Кремер исполняют Пятую сонату Вайнберга для скрипки и фортепиано

Вайнберг — один из многих отечественных композиторов, по времени высшей стадии своего развития попавших между старой советской гвардией Шостаковича-Прокофьева-Мясковского и новым авангардом в лице Денисова, Губайдулиной и Шнитке. Как следствие, он (и Тищенко, и Борис Чайковский, и Галина Уствольская) уже в восьмидесятых на годы выпали из внимания аудитории академической музыки как внутри страны, так и за рубежом. Его музыку часто и прекрасно исполняли Кондрашин, Ростропович, Ойстрах и Баршай — но и общий вес этих имен долгое время не был способен вызвать к ней интерес. Международный ренессанс творчества Вайнберга начался с большой ретроспективы творчества композитора, осуществленной лейблом Olympia в конце 1990-х - начале 2000-х, — и как-то спонтанно громыхнул в полную мощь с десяток лет назад. Сочинения советского поляка принялись выпускать Chandos, BIS, CPO, NEOS и прочие специализирующиеся на академической музыке конторы, Quatuor Danel записал обласканное критиками полное собрание его струнных квартетов, была извлечена из небытия опера «Пассажирка» (см. далее). Один из лучших дисков этого года — записанный для ECM Гидоном Кремером и Kremerata Baltica альбом струнных сочинений Вайнберга. Его музыка, в конце концов, все чаще и чаще появляется в программах американских и европейских концертных залов. Есть даже ощущение, что именно Вайнберг сейчас — самый модный из всех советских композиторов. Только у нас ее до сих пор играют, мягко говоря, нечасто.

 

Киномузыка

«Песня Бена»

Вероятно самое известное сочинение Вайнберга способен произвести по памяти любой житель постсоветского пространства. Вот оно:

Помимо советской версии «Винни-Пуха», Вайнберг работал еще и над музыкой к «Летят журавли», «Каникулами Бонифация», «Афоней» и «Последнему дюйму» и ко многим другим фильмам. Кинотворчество Вайнберга максимально удалено по духу от его академической карьеры и одновременно лучше всего дает представление о тонком чувстве иронии композитора. Тут и там использовавший с изрядной долей сарказма несерьезный и легкий материал в своем основном творчестве (послушайте, например, скерцо его Пятого струнного квартета или Концерт для трубы с оркестром), несерьезный Вайнберг в полную мощь проявляется как раз в своих саундтреках. Степень его несерьезности, естественно, определялась заданным материалом: если в «Каникулах Бонифация» музыка несет в себе практически абсурдистский юмор, то в «Песне Бена» из «Последнего дюйма» издевательские джазовые духовые даже подчеркивают трагичность текста. Сочинение киномузыки не было для советских композиторов чем-то из ряда вон выходящим — им занимались практически все, от Шостаковича до Губайдулиной, — но среди в первую очередь «академических» композиторов в деле производства поистине народных саундтреков с Вайнбергом может поспорить разве что Альфред Шнитке.

 

«Пассажирка»

«Пассажирка»

Масштабная опера, написанная по роману польской писательницы Зофьи Посмыш и рассказывающая о внезапной послевоенной встрече надзирательницы СС Лизы со своей бывшей заключенной Мартой на борту трансатлантического лайнера. По мнению самого Вайнберга — главный труд его жизни. «Мастерское, совершенное по стилю и по форме произведение», — говорил о «Пассажирке» Шостакович, однако ни он, ни непосредственный автор оперы так и не смогли при жизни ни услышать ее концертное исполнение, ни увидеть постановку. Репетировавшаяся в Большом театре перед началом сезона 1968-го года, она так и не была поставлена — уж слишком несоветским показалось цензорам ее сюжетное наполнение. Впервые «Пассажирка» была исполнена лишь через десять лет после смерти Вайнберга, в 2006-м году, а поставлена — в 2010-м.

Именно запись ее премьерной постановки на фестивале в Брегенце (режиссер — один из лучших мировых оперных профессионалов Дэвид Паунтни, оркестр — Венский симфонический, дирижер — Теодор Курентзис) — отличный способ понять, что «Пассажирка» могла бы стать ни много ни мало одной из ключевых опер двадцатого века, наподобие «Питера Граймса» Бриттена или «Леди Макбет Мценского уезда» Шостаковича. В эту музыку Вайнберг вложил все свое поразительное композиторское умение и всю свою органичный мультикультурализм: в «Пассажирке» слышатся и намеки на двенадцатитоновую технику, и практически барочный контрапункт, и неоклассицизм по образцу Стравинского, и чистейший поздний романтизм малеровского типа, и идишский фольклор, и баварские пивные марши, и бразильские ритмы, и вырастающие из фактически тонального материала прорывы чистой атональности, и джазовая идиоматика. Это одна из самых энциклопедичных в своей музыкальной основе опер из когда-либо написанных — и поэтому совершенно нескучная; два часа сорок минут проходят куда быстрей, чем можно ожидать. К тому же «Пассажирка», несмотря на тяжесть сюжета (больше половины действия оперы проходит в Освенциме) и типичный для Вайнберга мемориальный посыл, оказывается местами удивительно легкой — особенно это касается сцен с участием надзирательницы Лизы, многие из которых несут в себе злорадствующий черный юмор.

 

Плодовитость

Седьмая симфония

Вайнберг писал много и практически во всех возможных жанрах. Им написаны двадцать две симфонии, множество отдельных симфонических работ, восемь концертов, семь опер и больше ста сольных и камерных произведений (включая семнадцать струнных квартетов). Тематически, идеологически и эмоционально музыка композитора во многом похожа, но невероятная плодовитость в сочетании с творческим долголетием (писать Вайнберг начал в тридцатых, а закончил в девяностых) все-таки придала ей некое полистилистическое измерение. Возьмем для примера его творчество середины 60-х-середины 70-х: среди написанных Вайнбергом в этом время работ — бартоковская по степени сложности и неуютности звучания первая соната для виолончели соло; практически неоклассическая по материалу Седьмая симфония; начинающаяся как литургия в католической традиции, а затем обращающаяся к восточноевропейской народной музыке Десятая симфония; самый еврейский из его струнных квартетов — номер десять; многопрофильная опера «Пассажирка»; посвященная памяти Шостаковича Двенадцатая симфония. При всем при этом Вайнберг сумел выработать собственный стиль — эклектичный и одновременно интровертный, мрачный и при этом несерьезный. Стиль, который не ловится сразу — при поверхностном знакомстве с музыкой Вайнберга композитора действительно можно принять за прямого эпигона Шостаковича вроде Бориса Тищенко, — но узнается на раз после внимательного прослушивания трех-четырех разноплановых произведений автора.

 

Шостакович

Первая часть Десятой симфонии Шостаковича в записи Шостаковича и Вайнберга

Хотя Вайнберга долгое время воспринимали как ученика Шостаковича, их отношения были куда более похожи на отношения двух коллег, чем учителя и ученика. Игравшие друг другу свои произведения сразу по их сочинению, обсуждавшие друг с другом свои идеи и вдохновлявшие друг друга на программные составляющие произведений, Вайнберг и Шостакович влияли друг на друга — и тут уж определять, кто в чем был первым не имеет никакого смысла. Тринадцатая симфония «Бабий Яр» Шостаковича и Шестая симфония Вайнберга написаны почти одновременно, обе выдержаны в ля миноре, обе — пятичастные хоровые произведения, три последние части которых исполняются без перерыва, обе посвящены трагедиям еврейского народа; при этом у Шостаковича в «Яре» прослеживаются мотивы ранних вещей Вайнберга, а у Вайнберга в Шестой — отсылки к Шостаковичу. Значительная часть Пятой симфонии Вайнберга имеет корни в Четвертой Шостаковича; Десятый струнный квартет Шостаковича — фактически парафраз материала Седьмой симфонии Вайнберга. И так далее, и тому подобное — и это при том, что примеры подобных взаимных заимствований охватывают лишь небольшие части каталогов работ обоих композиторов. Вайнберг и уже больной остеоартрозом Шостакович вместе записали Десятую симфонию последнего в версии для фортепьяно в четыре руки — и эта музыка, довольно непривычно для Шостаковича пронизанная неким духом самоустранения, звучит как настоящий памятник их дружбе.