Полгода назад в Appstore появился электронный журнал Lie, который не отыскать в интернете или в печатной версии: это иллюстрированная, злая, веселая и хулиганская панк-журналистика (см. Swickd, Sadwave, Guerilla) новой формации, перекочевавшая из интернета в планшеты. Журнал сделали Дмитрий Шадрин (известный иллюстратор, рисующий картинки под именем Адмирал Лазерная Борода) и дизайнер Александр Ардабьев.

CHGPp0CaBlw

Почему вы сделали журнал для iPad?

АА: Электронный журнал несет в себе больше функций, чем печатное издание: интерактивные страницы, видео, музыки, скрытые кнопки. Пользователь сам участвует в этом журнале — двигает пальцами, открывает что-то.

ДШ: Печатный журнал это дорого, конечно. Ну и еще псевдоСМИ в вебе всех … (достали): хотелось все облагородить и сделать то, что пока никто не может. Поэтому мы создали журнал для iPad и заняли нишу … (сумасшедшего) медиа.

Что вы подразумеваете под сайтами, которые всем надоели?

ДШ: Не буду называть, их и так все, кому надо, знают. Но, скажем так, сейчас переизбыток в интернете чего-то необычного.

АА: Это мейнстрим: создавать сайты просто так и наполнять их информацией.

А вы как-то представляете своего читателя?

ДШ: Молодежь гнилая наш читатель. Вообще я даже боюсь представить, кто все эти люди.

Если это люди вас читают и понимают, о чем вы говорите, значит, наверное, обладают схожим с вашим представлением о прекрасном – зачем вы пытаетесь их перевоспитать?

ДШ: Сейчас можно из ничего создать и навязать вкус. Мы делаем то, что особо никому не интересно, а кому-то даже противно, но мы делаем это настолько красивым и крутым, что получается даже забавно.

Lg0vqYCQXnk

То есть вы делаете то, против чего сами выступаете?

ДШ: Да, это такое примирение. Примирение с собой, с обществом — нужно же с чего-то начинать.

АА: Водин из номеров мы вложили обращение к людям, которые зависимы от соцсетей. Поэтому он и выглядит стебово — наполовину про твиттеры как способ донести высказывание великих людей, наполовину — про черный юмор. Поэтому мы взяли за концепцию робота, который берет не одну, а несколько тем, и разжевывает их, обозревает в своем стиле. Мы не обучаем никого, но показываем реальность со стороны беспристрастного робота.

Какое будущее у журнала по вашему замыслу?

АА: Пока не надоест.

Затратное получилось производство?

АА: Максимум, на что мы тратим деньги — это размещение журнала, остальное мы делаем своими руками.

ДШ: Саша отвечает за дизайнерскую часть, я — за контент и продвижение, а немногочисленные люди, которые нам помогают — это несколько писателей, иллюстраторов, и они работают за интерес.

YAPLNDCN6JM

Как вы познакомились и на какой почве?

ДШ: С Сашей мы когда-то очень много рисовали картинок для интернета, были свободными иллюстраторами. Это далекое время, когда иллюстраторы выкладывали свои картинки куда-то еще кроме «ВКонтакте».

Из других интервью я узнала, что у Димы какая-то ненависть к стране. Это правда? Что еще вы не переносите?

ДШ: Это неправда, что я ненавижу свою страну — это кому-то так показалось, я попытался оправдаться и не сумел. Ненависти к стране нет, есть ненависть к большинству людей, не более. Можно сказать, что я всех ненавижу. Кроме Саши.

АА: И то потому, что Саша не человек. Что касается меня, то я всех люблю, кроме лентяев.

Насколько я понимаю, ненависть к людям у вас не политического свойства, несмотря на ваши референсы на высказывания политиков. Это все еще актуально?

АА: Это была главная тема номера, но еще не значит, что мы куда-то ходим и участвуем в политической деятельности.

ДШ: Все, что использовалось для номера из политики — это шутка из двух слов, не означающая ничего. Мы работали не над контекстом, а конкретно над образом: использовали лица и их высказывания, использовали чиновников как очередных медиаперсон. Думаю, все, кто интересуются политикой — …  (плохие люди). А все, кто участвуют в политдеятельности, дико сосут. Давно хотел это сказать.

6zEUoYOJiRs

Ну, ладно, сказал. Добьем уже эту тему: если вы хотите переменить ситуацию или людей, должны же быть какие-то более серьезные шаги кроме недовольства на страницах журнала?

ДШ: Нет-нет. Знаете, как говорят: если человек не ходит на выборы, он виноват в том, кого он, грубо говоря, не выбрал. По-моему, бездействие круче, чем любая активность: тебя никто не заставил, ты никому ничего не должен и ни в чем не виноват. Саш, ты был на выборах хоть раз?

АА: Конечно, постоянно хожу, голосую. За кого — секрет.

А есть какие-то на ваш взгляд «стыдные» профессии?

АА: Если тебе от 20 до 30 лет, и ты подаешь в гардеробе одежду, думаю, родители не будут тобой особо гордиться.

ДШ: А я не считаю, что существуют стыдные профессии. Я вообще не признаю работу как что-то такое, чем можно гордиться или стыдиться. Работа должна нравиться, а, если тебе стыдно, ты, наверняка, тупой мудак и занимаешься не тем.

Чем вы зарабатываете на жизнь? Вам нравится?

АА: Я работаю в сфере дизайна. Мне — нравится.

ДШ: А я закончил 9 классов школы, в 17 купил планшет и стал зарабатывать деньги иллюстрацией. Думаю, это хорошо, потому что, я выбрал эту профессию не потому, что меня засунули родители в институт, а потому что сам, своими силами, пришел к этому. Я, вроде как, этим живу, это как воды попить: тебе не может это нравиться или не нравиться, это необходимость.

w-7GIP_xfOg

У вас в журнале есть абсурдные, смешные и страшные истории про маньяков с физическими уродствами. Приходилось ли вам по-настоящему уродливых людей встречать?

ДШ: Я хорошо к ним отношусь, потому что общаюсь с Сашей — мне кажется, это самый страшный человек в моей жизни.

Есть какая-то тема, над которой нельзя смеяться? По крайней мере в тот момент, когда они происходят.

АА: Смеяться нужно над всем, не ожидая подходящего момента.

ДШ: В юморе нет чего-то плохого, какой бы жестокий он ни был.

А если вас начнут запрещать — за жестокость, например?

АА: Мы айпад-приложение, а не электронное СМИ. Ну, если что, начнем делать что-нибудь новое.

ДШ: Если захотят запретить нас, то нужно запретить войну.

Лет в 50 чем будете заниматься?

АА: Я затрудняюсь ответить, нет четкого расписания; 15 лет назад я думал, что стану архитектором, а не дизайнером, и поэтому прогнозировать не могу. В любом случае, надо будет что-нибудь после себя оставить. Обычно после таких мыслей человек ограничивается потомством, и так повторяется из поколения в поколение. Так что круче всего оставить после себя картину или что-нибудь.

ДШ: А я по своим прогнозам должен был умереть пару лет назад.

И последний вопрос к создателям Lie: кому нельзя лгать?

ДШ: Думаю, что лгать нужно всем.

АА: Такая атмосфера кругом — в СМИ, в интернете — все продолжают лгать. Мы назвали так журнал, чтобы не было претензий, сразу пресекая вопрос, верить нам или не верить. Можно сказать, назвавшись LIE, мы поступили честнее, чем все остальные.