В свете недавней публикации списка художников-участников «Манифесты-10», красноярцы обратили внимание на участие в ней Тацу Ниси, японского художника, который помимо Токио живет и работает в Берлине. С учетом того, что Тацу Ниси, известный также под псевдонимами Тацу Одзу, Тацу Роу, Тацу Баси, Тацу Нисино и т.п., что можно обнаружить, заглянув на его сайт, создает комнаты для городских монументов, в Санкт-Петербурге ему будет, где разгуляться – в отличие от Красноярска, где художнику не приглянулся ни один памятник: где-то из-за эстетической неприглядности, где-то в силу слишком низкого постамента (нет ощущения чуда приближения к недоступному ранее), где-то потому, что не ощущается сибирской идентичности, а где-то потому, что потенциальная реакция публики не прогнозируема. Неизвестно, конечно, разрешат ли ему в Санкт-Петербурге дать возможность зрителям переночевать в одной комнате с кем-нибудь из русских императоров.

Тадзу Ниси. Комната вокруг памятника президента Гватемалы Хусто Руфино Барриоса. 2010. Тадзу Ниси. Комната вокруг памятника президента Гватемалы Хусто Руфино Барриоса. 2010.

Паблик-арт-проекты Тацу Ниси появлялись на улицах многих городов — в Ливерпуле, Нью-Йорке, Кёльне, Ганновере, Сингапуре и других. Он выбирает памятники и помещает их в комнатный интерьер. Причем зачастую эти комнаты превращаются в полноценные гостиницы, где человек-зритель может провести ночь наедине с каменным истуканом.

Начинал Ниси с того, что упаковывал в комнаты довольно притёршиеся взгляду объекты городского ландшафта — например фонари. Он превращал их в настольные лампы, помещая во временно созданные комнаты для чтения, где человек мог остаться наедине с книгой.

Постепенно, масштаб проектов Тацу Ниси возрос, и он стал заниматься упаковкой городских памятников. Подобные опыты хорошо известны классике современного искусства — упаковкой архитектурных памятников уже давно занимаются Кристо и Жан-Клод, но если мэтров интересует внешний вид, экстерьер их произведения, то Ниси волнует только комфортное пребывание зрителя в интерьере.

Во время своего красноярского визита Тацу Ниси рассказал о некоторых своих творческих подходах и просто интересных случаях из практики.

Тадзу Ниси. Гостиница вокруг памятника королеве Виктории. Ливерпуль. 2002. Тадзу Ниси. Гостиница вокруг памятника королеве Виктории. Ливерпуль. 2002.

Александра Семенова: Известно, что в японском искусстве обычно стараются строго придерживаться классических канонов, искусства каллиграфического рисования. Вы же стали нетрадиционным художником, занимающимся созданием паблик-арт-произведений. Как это произошло и где вы получали художественное образование?

Тацу Ниси: Хороший вопрос. Я действительно получил два художественных образования. Первоначально я учился в художественном институте в Японии, где мне приходилось делать много эскизов, набросков — в целом много рисовать. В общем, я становился художником, который много рисует, что и принято понимать под профессией художника. После я поехал получать образование в Германию, так как в Японии довольно сложно найти образовательные художественные институты, специализирующиеся на современном искусстве. В Германии же институт был полностью ориентирован на современное искусство — мне уже не приходилось рисовать вообще, основной упор делался на изобретение художественных идей, концепций и воплощении своих замыслов в самых разных техниках и материалах.

АС: Есть ли у вас какие-то предпочтения, художники, которые нравятся вам больше или повлияли на ваше творчество?

ТН: Мне нравятся практически все художники прошлого, поэтому выделить особенно значимых невозможно. Есть не художник, а писатель, который очень сильно повлиял на моё творчество — Кэндзабуро Оэ. Из числа современных художников мне близки двое — Майк Келли и Пол Маккарти. Майк Келли, к сожалению, умер в 2012 году, покончив жизнь самоубийством.

АС: Как вам в голову пришла идея создания комнат для памятников?

ТН: Моя первая персональная выставка состоялась в Берлине в одной из галерей, которая на тот момент (в середине девяностых годов) была довольно раскрученной и популярной. Я выставлял там рисунки, сделанные традиционным образом, оформленные в рамы и выставленные на стенах. Но, несмотря на популярность галереи, на открытие почти никто не пришел. То есть на самом деле было довольно много народа: арт-критики, художественное сообщество, друзья владельцев галереи, мои друзья и т.д. Но не было никого «извне» — обычных людей, не принадлежащих к миру искусства. Тем более что все эти люди пришли только на открытие, в остальное время галерея оставалась практически пустой. Сначала я очень расстроился: ведь я вложил в выставку огромное количество труда. Тогда я спросил себя: неужели я так и буду всю жизнь создавать работы, которые увидит только узкий круг приближенных? И решил больше никогда не делать выставок в галереях. С тех пор я стал создавать паблик-арт-произведения на улицах крупных городов, с которыми могло бы познакомиться большое количество людей. Правда, в последнее время я все-таки иногда устраиваю выставки в галереях.

Тадзу Ниси. Открывая Колумба. Нью-Йорк. 2012. Тадзу Ниси. Открывая Колумба. Нью-Йорк. 2012.

АС: Как вы выбираете памятники для своих проектов?

ТН: Меня совершенно не волнует то, кому посвящен тот или иной памятник. Памятник должен зацепить меня своей эстетикой, внешним видом и т.п. Уже потом, когда я начинаю работу над проектом, я погружаюсь в историю человека, которому он посвящен, но первоначально мне это совсем не интересно. Очень важно, чтобы памятник находился на постаменте, а не стоял на одном уровне с человеком, чтобы происходило событие приближения к принципиально недоступному ранее.

АС: Как проходят согласования ваших проектов? Трудно понять, каким образом вам удается получать разрешения на работу с отдельными монументами? Например, с ангелом на шпиле собора в Базеле.

ТН: Согласование чаще всего зависит от удачи. У меня состоялись далеко не все проекты, над разработкой которых я размышлял. Зачастую очень трудно убедить ответственных лиц в необходимости создания произведения — в частности потому, что мои проекты дорогостоящие, и меня при этом не волнует, как они будут выглядеть снаружи. Снаружи работа может выглядеть так, будто объект закрыт на реконструкцию, все окружено лесами. Я не против того, чтобы организаторы облагораживали внешний вид, но это нерентабельно, поэтому никто за это не берется. Например, в Аахене нам так и не удалось уговорить городской комитет создать произведение вокруг одного из памятников именно по этой причине. Но все-таки удач гораздо больше.

А история с ангелом на соборе в Базеле довольно интересная. Когда я приехал в Базель для выбора памятника, то на прогулке сразу обратил внимание на ангелочка на крыше кафедрального собора города и сразу подумал: «Невозможно будет получить разрешение на этот проект». Но все-таки рассказал об идее куратору, который со мной работал. Он тоже сразу сказал: «Это невозможно». Но я настоял, чтобы он попробовал. Мы пошли к епископу, который руководил этим собором, и он оказался очень открытым человеком, легко принимающим новые идеи, и тут же разрешил нам делать проект. Это была удача. Правда, уже потом, когда проект был создан, к епископу этого собора начали поступать претензии от настоятелей и священников других соборов и католических организаций, но он не стал прислушиваться к этим претензиям. Проект благополучно состоялся.

Тадзу Ниси. Гостиница на крыше собора в Базеле. 2011. Тадзу Ниси. Гостиница на крыше собора в Базеле. 2011.

АС: Какова главная идея, которую вы преследуете, создавая свои комнаты?

ТН: Меня интересуют две основные художественные задачи: во-первых, сделать внешнее внутренним, то есть преобразить воспринимаемое извне, со стороны улицы, в экстерьере, в воспринимаемое в интерьере, внутри помещения. Во-вторых, я превращаю публичное в частное. То, что доступно для всех людей, становится доступным лишь для группы пришедших посетить комнату зрителей.

АС: Что для вас важно при создании интерьеров комнат?

ТН: Как я уже сказал, мне совершенно не важен внешний вид моей работы, а вот внутреннее пространство я продумываю до мелочей, прорабатываю каждую деталь интерьера. Иногда, когда хватает финансовых средств, я создаю авторские обои – сам их рисую. Так, например, было на Сингапурской бьеннале, где мне сказали, чтобы я ни в чем себе не отказывал, потому что денег было предостаточно. Тогда я делал авторские обои. Для памятника Колумбу в Нью-Йорке я также разработал авторские обои с изображением Мэрилин Монро и Микки Мауса.

АС: Зачастую вы превращаете комнаты вокруг памятников в гостиницы. Пользуются ли такие гостиницы спросом? Не страшно ли там оставаться на ночь — наедине с каменными людьми?

ТН: Проект с созданием гостиниц вокруг памятников пользуется у меня особенной популярностью. Но здесь главное условие, чтобы гостиница была сделана со всеми удобствами. Это значит, что в комнате обязательно должен быть душ, кровать и другие обязательные для гостиничного комфорта вещи. Мне, например, иногда предлагают — мол, давай сделаем твой проект с гостиницей, но только без душа и без стойки регистрации, потому что трудно подводить воду, электричество, нанимать людей на работу в отеле и т.п. Я никогда не соглашаюсь на подобные предложения. Как и в любой нормальной гостинице, в моих существует система бронирования и стойка регистрации, где постоянно сидит администратор отеля. Так вот, в день открытия гостиницы вокруг памятника королевы Виктории в Ливерпуле комнаты были забронированы на следующие два месяца в течение дня, а в день открытия отеля «Мерлион» на Сингапурской биеннале комната была забронирована на весь срок действия проекта в течение двух часов. Я сам иногда ночую в своих отелях, но никогда не испытывал дискомфорта от соседства с памятником. Но некоторые посетители говорили мне, что им было неуютно, чувствовали присутствие кого-то постороннего.

АС: Почему вы выступаете под огромным количеством разных псевдонимов?

ТН: Это также один из моих художественных проектов.

The merlion_Statue

Tatzu-Nishis-The-Merlion-Hotel Тадзу Ниси. Отель Мерион. Сингапур. 2011.

Читайте также:

Андрей Фоменко «Меня интересует политика, но не политические игры» (интервью с куратором "Манифесты-10" Каспером Кёнигом)

Дмитрий Озерков о Манифесте-10 (видео)

Ольга Рябухина "Манифеста-10 представила своих художников"