Венера в мехах (La Vénus à la fourrure).  Режиссер: Роман Полански. В ролях: Эмманюэль Сенье, Матье Амальрик. Франция, Польша, 2013.

la-venus-a-la-fourrure-13-11-2013-25-g

Одним дождливым вечером в захолустном парижском театре драматург Тома Новачек (Амальрик) проводил кастинг актрис на главную роль в своем режиссерском дебюте — адаптации повести Захер-Мазоха «Венера в мехах». Актрисы давно разошлись, и Новачек как раз пообещал своей невесте купить суши по дороге домой, как в театр ввалилась затянутая в кожу дамочка в чулках и собачьем ошейнике (Сенье), представилась Вандой и с трудом уговорила его прочитать пьесу по ролям. Драматург сначала сомневался, но когда Ванда, следуя тексту, предложила ему стать ее рабом, он уже не смог отказать.

Роман Полански продолжает упражняться в самоограничениях, — предыдущий его фильм, «Резня», был поставлен по пьесе Ясмины Реза и описывал драму, разворачивающуюся в стенах бруклинской квартиры между четырьмя действующими персонажами. «Венера», — даром, что обманчиво представляется постановкой одноименной повести, — экранизация бродвейской пьесы Дэвида Айвза о режиссере, нашедшем на свою беду идеальную Ванду фон Дунаев. Двое героев в одном пространстве разыгрывают незамысловатую историю о том, как мужчина влюбляется в доминатрикс и открывает в себе любителя хорошей порки, — на первый взгляд кажется, что это самый простой и камерный фильм автора, но на деле же в «Венере» изящным образом сходятся все авторские темы или, если угодно, одержимости. Мазохизм, сильные женщины, слабые мужчины, острые предметы, бархатные пиджаки, болезненно-эротический подтекст, дьявол во плоти, в конце концов, переодевание главного героя в женщину, — все это выглядит кратким пересказом фильмографии Поланского, от «Ножа в воде» до «Горькой луны», при помощи вытащенных из нее патологий. Пошловатый текст исходной повести, искаженный в зеркальном коридоре театральной постановки, снятой на кинопленку, преображается до неузнаваемости: за эти полтора часа героям предстоит не столько сыграть его, сколько прожить. «Какая пошлятина, ну и сексист же этот Захер-Мазох!» — возмущенно бубнит артистка.

la-venus-a-la-fourrure-13-11-2013-31-g

Режиссер застенчиво пытается объяснить, что перед ней великая метафора отношений полов. Великая, не будем спорить, — но не столько отношений, сколько войны: разрешив незванной гостье поправить освещение на сцене, Новачек даже не подозревает, что в ближайшие полтора часа лишится не только режиссерского достоинства, но и мужского, окажется растоптанным в прах как в физическом плане, так и в психологическом; попробует взять инициативу на себя, преобразившись в женщину, — и обнаружит себя перемазанным в помаде, разбитым и бесконечно жалким. Театральные постановки редко выглядят пристойно на киноэкране — в большинстве случаев они так и остаются театром, но методы Полански конгениальны материалу настолько, что «Венеру» впору показывать в качестве учебника по экранизациям пьес: вот безобразно пошлый план застегивающейся молнии на ботфорте, вот Сенье, с одинаковой легкостью преображающаяся из вульгарной дамы неопределенного возраста в аристократку, из аристократки – в психоаналитика, из психоаналитика — в доминатрикс, и так далее; вот, в конце концов, страшно изысканный, смешной и ни разу не скучный текст («Мне кажется, ты любишь меха больше женщин, — тебе стоило жениться на ондатре»). И пусть автор в лице Амальрика прямым текстом открещивается от интерпретации пьесы в качестве его биографии, их с героем роднит не только фантастическое портретное сходство. Война полов проиграна, — заявляет с экрана Роман Полански, — рабам собственных половых органов не стоило ее даже затевать.