«Первая Мировая Война. 1914 — 1918». Русский музей, 4 июня — 11 августа 2014

img_1110

Первая большая война XX века, заслоненная в русской истории двумя революциями и всем за ними последовавшим, до сих пор не стала в нашей стране фактом общественного сознания. Этой войны словно бы не существовало: при том, что вся Европа покрыта могилами и военными мемориалами Первой мировой, ее окончание прошло в России незамеченным — когда 11 ноября 1918 года в Компьене подписывали перемирие, здесь уже вовсю бушевала другая и тоже страшная гражданская война. Между тем для всех людей еще только начинавшегося нового века война стала сильнейшим потрясением, тотчас же породив отклик в искусстве. Самый, наверное, «милитаристский» поэт Николай Гумилев написал: «И воистину светло и свято / Дело величавое войны». Процитировать можно и Велемира Хлебникова, который в «Воззвании Председателей земного шара» сказал: «Вами нагло выведена война / В круг Невест человека». Многие поэтические строчки готовы были стать развернутым подзаголовком для этой выставки, но, в отличие от других больших проектов музея, просто название и годы «1914—1918» на афише как бы косвенно подтверждают «незамеченность» Первой мировой войны. Сейчас мир будет широко отмечать скорбную и важную дату, а в России пока что — несколько сугубо научных конференций и библиотечных экспозиций. По сравнению с ними выставка, открывшаяся в корпусе Бенуа, — первое массовое событие.

Как было подчеркнуто на открытии, все сделано силами отделов музея и исключительно из музейных фондов. Рисунок, плакат, лубок, книжная графика образуют объемные разделы каталога, и в экспозиции живопись заметно уступает разнообразным видам графики. Выставка даже начинается по-плакатному — картиной Кузьмы Петрова-Водкина «На линии огня», и продолжается работами Павла Филонова, включая знаменитый «Пир королей» с его универсальной иносказательностью.

О роли событий 1914 года в становлении русского футуризма много сказано. Еще в январе в Петербурге был с визитом Маринетти, а уже к концу года русские футуристы совершенно разошлись с итальянскими прародителями направления. Наталия Гончарова стилизует в литографии «Мистические образы войны». Маяковский, Малевич, Давид Бурлюк, Лентулов создают патриотический «Сегодняшний лубок».

Эта выставка многословна, ее приходится не только смотреть, но и читать: пропагандистскому жанру, который востребован во время войны, текст даже нужнее изображения. В художественных решениях плакатов — масса риторики, сплошь и рядом узнаются довоенные заготовки художников модерна. На стендах кроме продукции футуристов представлены самые различные вещи, вполне выраженные авторские работы смешиваются с лубками не слишком высокого художественного качества. Но тут же можно обнаружить много интересного: например, разметка графических листов Николая Ремизова (Ре-Ми) для печати, сделанная самим художником или в редакции «Сатирикона», где публиковались карикатуры.

Вчитываться надо и в пометки художника Василия Шухаева на портретах офицеров: второй зал на выставке почти целиком отдан его работам. Картина «Полк на позициях», эскизы к которой здесь представлены, была закончена в 1917 году. Не так давно, в конце 2008 года, огромный холст уже показывался на организованной музеем выставке «Русский неоклассицизм». Благодаря художнику мы теперь можем узнать, как в точности выглядел, скажем, поручик А.В. Золотухин: «глаза серо голубого цвета, усы темно-зеленоватого цвета, волосы — желтые, цвет лица желтовато-серый с крапинами, губы выделяются цветом», и так далее — записывает Шухаев карандашом сбоку от портрета. Выжил ли он, или погиб? Наверное, полные имена и годы жизни всех этих военных выяснить не так трудно, тем более что картина названа подробно: «Группа офицеров 4-го Мариупольского полка на Рижском фронте», но авторы выставки не решили и гораздо более простых вопросов. После вернисажа искусствовед и историк костюма Ольга Хорошилова распространила в фейсбуке открытое письмо сотрудникам музея, в котором указывает на конкретные грубые ошибки в атрибуции знаков различия и военной формы на нескольких портретах. Тем не менее, в ходе подготовки выставки было сделано небольшое открытие, и не одно — так, впервые описана и показана живопись Рудольфа Френца на обороте его жанровой картины. Этюд «Сбитый аэроплан» — едва ли не единственная батальная сцена.

2014_06_10_WW1 Frenz

В финале экспозиции нет ожидаемого акцента, авторы выставки словно не знают, какими произведениями ее закончить, фланкируя пару агитационных плакатов за «Заем свободы» двумя крупноформатными работами на тему увечий жертв войны. Картина Юрия Пименова «Инвалиды войны» хорошо известна, а вот безногий инвалид на тумбе, написанный Израилем Лизаком, выставляется не часто. Подспорьем этому трагическому сюжету на выставке могли бы стать не произведения искусства, но хранящиеся в естественно-научных музеях жуткие объекты вроде лицевых протезов.

Выставка могла быть актуальной не только из-за юбилейной даты, но и в связи с случившимся в марте патриотическим подъемом — от исторических параллелей в год начала Первой мировой войны никуда не деться, они проводятся многими. В выставочных залах среди других выделяется одна пронзительная работа: этюд Ре-Ми «Уличная сцена», датированный серединой 1910-х годов. Он написан в несколько «уистлеровской» манере, свободными общими мазками, но так, что безошибочно угадывается толпа в патриотической ажитации. Тут на ум приходят строчки Владимира Маяковского 1916 года: «Эй! Россия, нельзя ли чего поновее?».