14-я биеннале архитектуры в Венеции – первая, где куратор задал национальным павильонам общую тему: «Впитывая современность. 1914-2014». Рем Колхас предложил подумать о том, как модернизм уничтожил региональные школы архитектуры. Неудивительно, что в результате биеннале кажется несколько монотонной. ART1 рассказывает про 10 самых интересных, красивых, важных и остроумных выставках, проходящих в рамках 14-й Венецианской биеннале архитектуры.

Павильон Дании

Права эстетики

Куратор: Стиг Андерсон

Denmark (1)

Датчане задумались даже не об основах, а об основах основ – и сделали лучший павильон биеннале. Никаких макетов и планшетов. Здесь можно походить по сосновым веткам, послушать звуки дождя и волчьего воя, ощутить ослепительность белизны белых стен.

На входе в датский павильон на стенах расклеены сотни листов с текстами. Это датские законы, регулирующие архитектуру. Их не нужно пытаться читать, они для того и развешаны, чтобы вы поняли, что это невозможно. Они символизируют логическую сторону архитектуры. Самый важный документ в павильоне – письмо Эйнштейна Нильсу Бору.

Архитекторы редко обращаются к научным доктринам в поисках вдохновения, и Стиг Андерсен блестяще восполняет этот пробел. Какое отношение к архитектуре имеет квантовая физика? Она учит нас комплиментарности, тому, что у всего есть две стороны. Мы никогда не видим их одновременно, но, не понимая обе, не можем понять суть феномена. Для архитектуры, прочно попавшей под власть рационального, забытой стороной является эстетика.

Стиг Андерсен, конечно, полемизирует с Колхасом, он вообще не считает, что есть некая современность, ведущая начало от 1914-го года: мир развивается витками, и истоки современной архитектуры можно с одинаковым успехом находить в эпохе Возрождения и в XIX веке.

И элементы в его павильоне – убедительная альтернатива «Элементам» Рема Колхаса. У последнего все состоит из полов, потолков, дверей и так далее. Девять элементов датского павильона – атмосфера, звук, песок, кора дерева, белизна, земля, проекция, отражение.

 

Павильон России

Fair Enough

Кураторы: Брендан МакГетрик, Антон Кальгаев, Дарья Парамонова

Russia (5)

Русский павильон, получивший специальный приз жюри биеннале, своим устройством имитирует строительную выставку в каком-нибудь экспоцентре. И человеку из России понятно, что имитация эта невероятно убедительна. Табличка с логотипами якобы спонсоров, отгороженные друг от друга дешевым пластиком стенды с однотипными наклеенными надписями над каждым – все это мы точно уже где-то видели. Каждый стенд представляет некую воображаемую компанию, за каждой компанией стоит некая идея, почерпнутая из истории русской архитектуры.

Дом-корабль как ковчег, выживающий во время любых бедствий и катастроф – невероятно эффектная картинка, не лишенная художественного смысла. Превращение Шуховской башни в прибыльный объект – так и вовсе без пяти минут рабочий проект. Однако где-то интеллектуальная игра заходит слишком далеко, и тогда ясность теряется. Так произошло с дачами, которые рекламируются как склад, в котором можно жить. Стоит ли говорить, что русская дача гораздо интереснее, чем эта, в сущности, глупая шутка.

Словом, исполнение не всегда идеальное, но это вовсе не принципиально – нетривиальность мысли и фантазии все равно делают наш павильон одним из самых занимательных на биеннале.

 

Павильон Франции

Современность: обещание или угроза

Куратор: Жан луи Коэн

France (6)

Французы блистательно обыграли самое расхожее противоречие модернизма. Массовое строительство – это экономическая возможность или приговор к однообразию? Гигантские жилые кварталы – это возможность спасения или место, где человек одинок. Вилла Арпель из фильма Жака Тати «Мой дядюшка» - это объект желания или высмеивания? Архитектура Жана Пруве – это конструктивное воображение или утопия?

Проходя из комнаты в комнату, это противоречие ощущаешь кожей и даже глубже. Предложив воспринимать двойственность модернизма эмоционально, через образы, Жан Луи Коэн показал его неразрешимость, невозможность и ненужность правильного ответа.

 

Павильон Кореи

«Взгляд с высоты вороньего полета: Корейский полуостров».

Куртаор: Мингсук Чо, Хьюнмин Пай, Чангмо Ан

Korea, Republic of (3)

Корейский павильон получил «Золотого льва», скорее всего, по политическим мотивам: он пытается рассказывать про архитектуру одновременно и Северной, и Южной Кореи. Название «Crow’seyeview», то есть «Взгляд с высоты вороньего полета», позаимствовано кураторами из стихотворения поэта-модерниста Йи Сунга и подразумевает вынужденную фрагментарность. Куратор в аннотации признается, что про архитектуру Северной Кореи ему мало что известно.

Сделан павильон довольно цельно: в цветовой гамме преобладает красный, на стенах – соцреалистическая живопись, в диаскоп можно рассматривать ностальгические слайды.

 

Павильон Израиля

TheURBURB. Схемы современной жизни.

Кураторы: Ори Скиалом, Рой Бренд, Керен Йела-Голан

Israel (1)

Иголка медленно двигается по поверхности песка, рисуя на ней город. Примерно так возникли израильские поселения, которые оказались городами и пригородами одновременно. Модернизм для Израиля – буквально плоть и кровь. Заказанный правительством Бен Гуриона «План Шарона» не реализовался так, как был задуман, однако заложенные в нем схемы до сих пор лежат в основе израильских городов.

 

Павильон Японии

В реальном мире

Куратор: Наришито Накатани

Japan (3)

В японском павильоне царит атмосфера захламленной квартиры: одна на другую составлены коробки, валяются старые фотографии и чертежи. Везде от руки сделаны надписи: «пожалуйста, трогайте, но не забирайте с собой».

Японцы наглядно показали, что в действительности модернизм ощущается совсем не так, как мы видим на картинке, что в нем есть тепло живой вещи.

Правда, красивым жестом все и заканчивается – разобраться в японской сложной концепции совершенно невозможно, да и не обязательно.

 

 

Grafting architecture в павильоне Италии

Куратор: Чино Дзуки

Italy (7)

Вход на выставку маркируют большие ворота из ржавого на вид металла. Будучи одновременно фигуративными и абстрактными, традиционными и современными, они и есть идеальная метафора того, что пытается донести до нас куратор.

Grafting – значит прививание или прививка. Чинно Дзуки утверждает, что современная архитектура Италии отличается тем, что она никогда вполне не порывала с историей, что она как бы аккуратно прививалась в существующие городские ландшафты. Как это происходило он подробно рассказывает на примере Милана, причем история постепенных инноваций начинается не с XX века, а с барокко.

Вторая большая часть экспозиции просто показывает крупным планом современные здания, удачно дополняющие старые города во всех концах света. Одно из таких зданий – бизнес центр QuatroCorti в Петербурге.

У выхода можно взять открытку одного из любимых архитекторов Чино Джуки. Среди них – Александр Бродский, Стивен Холл, Дик ван Гамерен, Фриц ванн Донген.

 

Павильон Аргентины

Идеальное/реальное

Кураторы: Эмилио Ривойра, Хуан Фонтана

Argentina (4)

Аргентинский павильон – академически ценная выставка. Она рассказывает о том, как в разные периоды, начиная от поздней эклектики и заканчивая сегодняшним днем желаемое и представляемое расходится с действительным. Расходится, ясное дело, довольно сильно, но и взаимосвязи не разглядеть невозможно.

 

Павильон Украины

Лицо моей площади

Куратор: группа NCA

photo (2)

На набережной, по дороге от Джардини к Арсеналу, стоит военная палатка, не привлекающая, кажется, ничьего внимания. Случайная догадка в данном случае оказывается совершенно верной – это павильон Украины. По центру палатки стоит инсталляция «Черный квадрат», на стене – рабочие Малевича с серпами в руках, трансформировавшиеся в ликвидаторов. Морской ветер то и дело что-то рушит, так что в павильоне заодно есть стремянка. Грань между искусством и реальностью стирается бесследно, страх, который внушают игрушечные фигурки в противогазах, оказывается настоящим.

 

Павильон Антарктики

Антарктопия

Куратор: Надим Самман

photo (3)

Чтобы обнаружить в Венеции Антарктиду, придется некоторое время поплутать по узким улочкам района Сан-Марко, но прогулка того точно стоит.

Мы живем в эпоху прагматиков. Если кто-то что-то делает, то непременно с какой-то целью, пусть и бесконечно отдаленной. Норман Фостер без всякой там иронии прикидывает, как бы построить что-то на Луне: подбирает материалы, разрабатывает технологии.

Павильон Антарктиды – совершенно иной случай. Это попытка представить архитектуру там, где ее еще нет, а, значит, представить архитектуру, которой нет. Александр Бродский рисует небольшой домик во льдах и в качестве пояснительной записки к нему сообщает, что Антарктида – идеальное место для игры в шахматы.

В проекте Юрия Аввакумова два зеркала, квадратное и круглое, соединены металлическими лучами, которые как будто проходят через идеальные миры.

Сергей Скуратов придумывает идеальную форму, напоминающую айсберг структурно и функционально (то есть она плавает). А что это форма будет в себя вмещать – круизный лайнер или тюрьму – не имеет значения.

Тотан Кузембаев представляет себе, что Антарктида растаяла, и уровень воды в мировом океане поднялся на 58,3 метра. Именно такой высоты павильон, по его мнению, должен появиться в Венеции – чтобы стать последним зданием, сохранившемся в этом городе.

Проект венского офиса Захи Хадид на этом фоне, правда, выглядит как пародия на архитектуру Заху Хадид.