Куратором музыкальной программы «Платформы» в этом году стал петербургский композитор Владимир Раннев. Откроется программа 26 июня российской премьерой сочинения Мортона Фелдмана «Three Voices». В интервью ART1 он рассказал о новых гимнах России, «братской могиле» композиторов и сложностях работы музыкального куратора.

548277_4174556316941_571013359_n

 

Музыкальная программа «Платформы» открывается 26 июня – это не поздно? Музыка там как-то, получается, сильно на втором плане или это только так кажется?

Музыка – лишь одно из четырех, наравне с театром, танцем и медиа, направлений «Платформы». Какое место она занимает среди остальных – определяю не я. По количеству событий – не лидирующее.

В этом есть своя логика – мир современной музыки более компактный и интровертный, чем мир театра или медиаискусств, при том что музыкальные проекты – довольно дорогое удовольствие. Ведь, не отказываясь от приглашения на свою площадку проектов со стороны, «Платформа» все-таки ориентирована на изготовление собственной продукции: прежде всего это заказы композиторам на новую музыку.

В России так мало кто работает, обычно музыкальные институции эксплуатируют естественное на наших жидких хлебах желание композиторов быть исполненными, и поэтому не считают необходимым тратиться на гонорары. Кроме того, к концу прошлого года стало ясно, что 2014 год – последний, поэтому мы доедаем остатки бюджета и вынуждены экономить. Завидую моим предшественникам Сергею Невскому и Александру Маноцкову, у которых были возможности развернуться как следует.

Это как-то связано с новой политикой, которую декларирует Минкульт?

Я не могу в этом смысле комментировать ситуацию с «Платформой», потому что не знаю в точности механизмы перераспределения средств согласно новым идеологическим установкам. Но этот процесс заметен отовсюду.

К тому же происходящее на «Платформе» не вполне вписывается в, скажем так, полезное искусство, каковым оно представлено в известном минкультовском документе. Во всяком случае, еще год назад Кирилл Серебренников – худрук «Платформы» – строил серьезные планы на продолжение банкета. Сейчас они кажутся прошлой жизнью.

Что будет на концерте 26 июня?

Впервые в России прозвучит opus magnum Мортона Фелдмана – «Three voices» для трех голосов a capella продолжительностью более часа. Сочинение очень прозрачное по фактуре, но страшно сложное для исполнителей. Это грандиозный звуковой макрокосмос, один из шедевров вокальной музыки конца ХХ века. Фелдман написал его в память о двух своих друзьях – художнике Филиппе Гастоне и поэте Фрэнке О’Хара. Драматургически это разговор одного голоса с двумя, доносящимися из другого мира. Фелдман даже допускает, что эти два могут звучать в записи, как бы маркируя дистанцию между поту- и посюсторонним. Споет «Three voices» вокальный ансамбль «InterACTiv», а видеохудожник Антон Яхонтов (Patrick K.-H.) сделает к исполнению видеоинсталляцию для трех экранов.

 

 

Интересно, что на «Платформе» к концертным вещам прибавляется видео или перформанс. Это намеренная установка?

Это делается далеко не всегда, но если материал допускает, то делается. И совсем не из тех соображений, что описал Владимир Тарнопольский (композитор, профессор Московской консерватории – прим. ред.) в одном из недавних интервью – раскрасить музыку броским шоу, сделать ее съедобной для нетребовательной аудитории. Зачастую перформативная часть в таких микстовых проектах – как те же «Three voices» – наоборот, усложняет материал, переакцентирует какие-то смыслы, создает многослойный контекст.

 

 

Это такое смелое кураторское вмешательство.

Я очень осторожен. Я замечал, что часто в таких проектах постановочная часть лишь иллюстрирует музыку, работает как гарнир или наоборот, превращает музыку в гарнир. Однажды я увидел балет «Ленинградская симфония» хореографа Игоря Бельского в Мариинке. Взвинченная пластика, заламывание рук – хореография зачем-то пыталась перекричать музыку, как бы подогреть ее. Сам Шостакович, когда Бельский обратился к нему с этой идеей, был не против, но ответил: «Вы должны создать хореографическую партитуру. Как есть партитура музыкальная, так у вас должна быть хореографическая». То есть не прибавлять что-то к уже существующему и не нуждающемуся в прибавлениях, а создавать нечто новое. Это и есть граница между уместностью и неуместностью оригинального формата исполнения концертной музыки.

Осенью у нас на «Платформе» будет «Song Books» Кейджа, тоже огромное вокальное сочинение, которое обычно исполняют техничные и незаурядные певицы. Здесь же нотами Кейджа (а ноты там – самая разнообразная графическая символика, иллюстрации, географические карты, формулы) займется детский хор. Эта идея пришла ко мне прошлой зимой, когда ГЦСИ привез в Петербург к юбилею Кейджа выставку «Молчаливое присутствие» и мне предложили собрать концерт из его сочинений. Но в 2012 году их было сыграно так много, что хотелось найти какой-то нетривиальный ход. И он нашелся – пусть это сделают дети. Я пригласил режиссера Евгению Русских, и все очень здорово получилось, хотя несколько второпях и в урезанном формате. Теперь мы покажем полную версию, исполнит детский хор «Аврора». Там тоже будет видео и сценическое действие, целый спектакль. Для детей и взрослых.

То есть куратор не только выбирает исполнителей и репертуар, но и придумывает форму подачи?

Оригинальная форма подачи создается все-таки исполнителями. Куратор же придумывает идею, на которую работает выбранный репертуар и соответствующие идее исполнители.

Например, еще один осенний проект, и в данном случае просто концерт – «Гимн России». 4-го ноября, ко Дню народного единства. День такой у нас есть, а гимна такого – нет. Ну не «Союз нерушимый» же, или как он там сейчас начинается (я слова так крепко в школе заучил, что другие, уж простите, к мотивчику не прилипают). Этот гимн не объединяет, а разъединяет. Не «обнимитесь, миллионы» (гимн Европейского союза, финал Девятой симфонии Бетховена), а рассорьтесь и разорвите друг друга на куски. Вот я и предложил четырем композиторам написать гимн России как они его себе представляют. Не обязательно песню, может даже что-то инструментальное (кстати, официально гимн ЕС – это именно музыка Бетховена, без слов Шиллера). Но то, что могло бы символизировать современную Россию как единое целое. Если такой символ вообще возможен. Задача сложная, и я именно под нее подбирал композиторов. Если у них получится интересно – то это и мой успех. Если нет – то моя неудача.

Как вы считаете, ваша кураторская политика на «Платформе» отличается от предшественников?

Конечно, супчик будет пожиже, я уже об этом говорил. Но в целом, у меня с Сергеем Невским и Александром Маноцковым, при всей разнице в личных пристрастиях, схожие вкусы и критерии качества. Однако у них никак не мог появиться такой проект, каким мы завершим программу – «Прощание с „Платформой“». Или, как его с грустной иронией окрестили участники, «братская могила». Хоронят они, конечно, не себя, а три счастливых года жизни с «Платформой», которая стала для многих молодых композиторов родным домом (всего за это время было сделано 34 заказа). Концерт пройдет 28 декабря, и на это последнее событие на «Платформе» бюджета почти не остается. Но мы договорились с Серебренниковым и композиторами, что «Прощание» должно обязательно состояться и авторы получат все, что останется. Может это выглядит как-то наивно, и может суммы будут символические, но важен принцип – «Платформа» не предлагает композиторам подарить ее сцене несколько недель или месяцев своей жизни. Здесь понимают, что для них сочинение музыки – это не хобби, а профессия. Хорошо бы это взяли за правило все, кто делает концерты с новой музыкой.

Москва, ЦСИ «Винзавод», 26 июня (Аудиовизуальное представление «Three Voices»).