Российский павильон «Fair Enough» на Венецианской биеннале удостоился специального упоминания жюри «за демонстрацию современного языка коммерциализации архитектуры». ART1 рассказывает о павильоне: «ярмарка,  где с дешевого стандартизированного стенда приторные девушки и деятели культуры пытаются продавать вольно проинтерпретированные идеологемы из прошлого – точная метафора даже не современной российской архитектуры (ее как раз в меньшей степени), а вообще современной России». Russia (5)

Премии – вещь всегда субъективная, и если не политизированная, то точно обусловленная разными идеологическими соображениями. Корея получила «Золотого льва» не за лучшую архитектурную выставку, а за то, что кураторы решились рассказать об архитектуре Корейского полуострова как о едином целом. Так же и с российским павильоном – жюри вычленило в нем что-то для себя важное, упустив все прочие достоинства и недостатки.

Российский павильон на Венецианской архитектурной биеннале в этом году курировал институт «Стрелка» в лице Антона Кальгаева, Брендана Макгетрика и Дарьи Парамоновой. Все трое – ученики Рема Колхаса, главного куратора биеннале. У него-то они, вероятно, и унаследовали любовь к политэкономии и интеллектуальным играм. Павильон, и правда, вышел одним из самых нескучных в Джардини. «Fair enough» - стилизация под коммерческую ярмарку-выставку, с дешевыми стендами и безыскусными надписями над ними.

Russia (4) (1)

Двадцать один стенд в павильоне - двадцать одна воображаемая компания. За каждой компанией – некая идея, почерпнутая из истории русской (в основном советской) архитектуры. Estetika ltd. продает детали зданий, выполненные по мотивам русской и неорусской архитектуры: «орнаменты, выполненные из современных материалов, станут прекрасной отделкой для объекта любого масштаба, от квартиры до небоскреба, превращая его в достойное произведение современной, типично русской архитектуры». Young Pioneer Palace Atelier продает архитектуру советских дворцов пионеров – закрытую и открытую одновременно, позволяющую создать среду для развития сознательной личности, альтернативу Диснейленду, где детей учат только потреблению. Компания Narkomfin утверждает, что знаменитый дом двадцатых годов несет в себе стратегии использования общих пространств, которые могли бы с успехом применяться и сегодня. Dacha co-op предлагает клиентам пожить на складе собственных вещей. Archipelago tours продает туры к памятникам советской архитектуры по всему земному шару, обещая, что часть денег, заплаченных клиентом, пойдет на восстановление этих памятников. Ark Story рассказывает библейскую историю: дом-корабль оказывается ковчегом, который выживает во время любых стихийных бедствий.

Компании и стоящие за ними идеи получились очень неровными. Одни кажутся чуть не оппортунистскими, другие совершенно утопическими, но все равно внятными, третьи представляются вымученной заумью. То же и с визуализациями. Дом-ковчег нарисован так звонко, что не нуждается и в строчке пояснений. А вот про ВДНХ без долгого-долгого разглядывания и чтения сопроводительной записки не понятно почти ничего.

Russia (6) (1)

Главный фокус российского павильона заключается в том, что в нем нет грани между намеренными и ненамеренными недостатками. За счет того, что вся визуализация изначально была задумана как имитация, любые случайные ошибки, недоработки и недорисовки автоматически вливаются в общий замысел. Неужели на коммерческой «экспо» вы когда-нибудь видели, чтобы все компании сделали себе одинаково хорошие стенды? Так всегда бывает: кто-то работал полгода над дизайном, а кто-то на скорую руку напечатал плакатов и листовок.

Вроде бы ненужная непосредственность, которая проскальзывает в российской выставке, оказывается ее главной силой. Все, что не удалось додумать до некой законченной идеи и формы кураторы восполняют за счет повседневного опыта. Идея дачи-склада, может, и глупая, но в то же время и честная. В конце концов, именно такие несовершенства и делают нашу выставку цельной в каком-то совсем уж глобальном срезе.

Russia (10)

Желая быть ироничными, кураторы российского павильона оказываются ближе к правде, чем, возможно, даже сами хотели. Ярмарка, где с дешевого стандартизированного стенда приторные девушки и деятели культуры пытаются продавать вольно проинтерпретированные идеологемы из прошлого – точная метафора даже не современной российской архитектуры (ее как раз в меньшей степени), а вообще современной России. Пластиковый капитализм, ирония, фарс, самодеятельные традиционные ценности, великое наследие, резные орнаменты для небоскреба, немного Рема Колхаса, беспорядок и бессистемность, многоквартирный дом как последняя надежда на спасение, талантливая молодежь и неизвестность в будущем. Russia’s past Our present.