«Приехали». Санкт-Петербург, Упсала-парк. Группа "Серебряная свадьба", артисты Упсала-цирка, артисты школы жонглеров "Ого", Кристина Янхунен (Helsinki Circus), Дмитрий Казенас ("Театр имени которого нельзя называть"), Касьян Рывкин (театральная компания "Семьянюки").

IMG_5762

В нашем коварном климате проведение различных уличных шоу часто оказывается несовместимым с жизнью и здоровьем артистов. Первого июня проливной дождь сделал «Мокрую свадьбу» Инженерного театра АХЕ мокрой вдвойне. А 14 июня, стоило начаться «Приехали», сгустились тучи и налетел холодный порывистый ветер. Тем не менее, зрители отважно перемещались вместе с подростками – артистами «Упсала-цирка», мужественно мерзшими в своих трико, но не дрогнувшими ни единым мускулом – по всей территории Упсала-парка.

Сюжет «Приехали» в общих чертах таков. В одном сером-пресером городе, где люди забыли о ярких красках, живет Чудак, который мечтает удрать со странствующим цирком. Но вот, наконец, цирк приезжает, правда, оказывается он вовсе не таким, как его представлял герой. Им заправляет злобный тиран-директор с гитлеровскими усиками, триумфально въезжающий в город на трескучей мотоциклетке в сопровождении белобрысой секретарши в галифе и величественной оперной дивы в алом бархате. Вмешиваясь в номера циркачей, организованные на принципах железной дисциплины и порядка, Чудак вносит сумятицу в ход представления…

Участниками представления стали кабаре-бенд «Серебряная свадьба» и его фронт-вумен Светлана Бень (чьи театрализованные концерты всегда несут элемент клоунады) – рассказавшая и спевшая историю. В ролях горожан, директора цирка и его свиты выступили мимы «Театра, имени которого нельзя называть». Чудака, решенного как маска «белого», сыграл Касьян Рывкин из театральной компании «Семьянюки». А собственно трюковую составляющую обеспечили юные студийцы «Упсала».

IMG_6043

Даже зрителям досталась своя «роль» — зевак, принимающих самое непосредственное участие в злоключениях героя. Задрав головы, мы вместе с артистами ожидали сигнала дозорного, разместившегося на крыше Бенуа-центра, чтобы первым возвестить о приезде циркачей.  Мерзли на берегу пруда в течение пресс-конференции, которую давал напыщенный Директор. Отплевывались от пенопласта, выдуваемого ветродуем из огромного футляра контрабаса, которым на время завладел Чудак. Слушали рулады оперной дивы, с крыши шапито посыпавшей головы зрителей золотой пыльцой, складки платья которой, струясь вниз, образовали бархатную портьеру, укрывавшую вход в цирк. Вместе с разгневанными циркачами преследовали убегавшего Чудака на лужайках Упсала-парка.

Живой оркестр, пантомима, цирковые номера и анимация стали теми «кубиками», из которых авторы и участники представления сложили свой сюжет. Попытка насадить цирковые номера на единую сюжетную основу делается в петербургском цирке уже не впервые. Но обычно принцип сочленения разных стилевых и жанровых элементов представления сугубо формальный. Здесь, как мне кажется, способ существования студийцев Упсала и тот психологический «зажим», который чувствуется в работе юных артистов на публике, стал смыслообразующим принципом.  Циркачи, чьи акробатические номера на батутах и жонглераж напоминали демонстрацию боевой мощи, а железному мастерству и мускулатуре недоступно искусство импровизации, оказываются едва ли не милитаризированной группировкой, дисциплинированно марширующей под предводительством директора.

Эти качества артистов еще больше оттенило выступление профессионалки – совершенно гуттаперчевой Кристины Янхунен из Хельсинки цирка, в роли белобрысой секретарши непринужденно, без малейшего мышечного напряжения, небрежно и даже с какой-то ленцой соединившей лихую акробатику с навыками прекрасной пантомимной актрисы.

KAT_6801

Непринужденность — это то, чего пока не хватает студийцам Упсала, в каждом жесте которых чувствуется сосредоточенность и усердие. В итоге  получилась своего рода притча о репрессивном характере искусства, и циркового искусства в наибольшей степени. Что легко экстраполируется на нашу российскую цирковую действительность в целом, где силовые навыки пока что опережают артистизм.

Правда, финал все-таки внушил надежду на лучшее будущее цирка. Спасаясь от преследования Директора, Чудак сигал в пруд, и барахтаясь, кое-как добирался до плавучей эстрады. За ним, вооружившись разноцветными надувными крокодилами и черепахами, прыгали сначала оперная дива, а потом и оркестр, и Бень, циркачи. Посрамленный директор спасался от позора, запрыгнув на трескучий мотоциклет. И если бы не суровые погодные условия, возможно, в пруд поныряли бы и зрители. Благо, что крокодилов и утят на берегу оставалось достаточно.