Свой четвертый полнометражный фильм эстонский режиссер Ильмар Рааг снял по сценарию молодого драматурга Ярославы Пулинович, ученицы Николая Коляды и лауреата премии «Дебют». Свои предыдущие работы — драму про подростков «Класс», «Эстонку в Париже» и историю любви аутичной девушки и деревенского пьяницы «Керту» — Рааг снимал по собственным сценариям и зарекся брать в работу чужие, но, как режиссер отмечал в интервью, его зацепила пьеса Пулинович и в особенности ее концовка. Фильм «Я не вернусь», участник нью-йоркского инди-фестиваля «Трайбека», — первая русскоязычная работа в фильмографии Раага, но далекая от традиции российского кино 2000-х, с которым ее могли бы роднить «социальная проблематика» и псевдодокументализм.

 

40667

 

После детдома Аня (Полина Пушкарук) окончила петербургский университет, поступила в аспирантуру, работает на кафедре помощницей преподавателя зарубежной литературы много старше себя, с которым у нее роман, и снимает комнату в коммуналке. После стремительной череды событий Аня оказывается на улице, а затем снова в исходной точке — в детском доме, где ей приходится притворяться пятнадцатилетней беспризорницей. Двадцатипятилетняя преподавательница литературы легко перевоплотилась в подростка и ничуть не позабыла язык и диковатые повадки обитателей детприемника: «— Ты чё? — Я ничё, сама-то чё?». Знакомство Ани и 13-летней Кристины (Виктория Лобачева) завязывается с простой и сакраментальной для Раага фразы «Пойдем со мной» (с нее же начинаются отношения героев в фильме «Керту»). В поисках мифического дома девочки оказываются на трассе по пути в Казахстан (у Пулинович — во Владивосток, но, в общем, тоже на край света), где их якобы ждет бабушка. Кристина уверяет Аню, что она очень добрая и обязательно купит им джинсы со стразиками. Вместо карты у девочек есть снимок бабушки с адресом на обороте — почти как в «Алисе в городах», где у Филиппа и Алисы была только фотография призрачного бабушкиного дома.

Трасса, кабины водителей, придорожные кабаки и места для ночевок под мостом, вагоны поездов и проводницы, деревни и торговцы ягодами вдоль дороги — все, что окружает героинь, снято почти с документальной беспристрастностью. Среда не поэтизируется, как в роуд-муви Вендерса или Джармуша, и не превращается в кошмар, как, например, в «Волчке». В детском доме есть чистые постели, сносная еда и баскетбол на уроках физкультуры; проститутка на Московском вокзале даже симпатичная; полиция сработала Ане на руку и отвезла ее в детдом, а не арестовала; ну а хмурые дальнобои ведут себя мирно и молчаливо. В «Я не вернусь» камера финского оператора Туомо Хутри, работавшего с влиятельным нынче финским режиссером Аку Лоухимиесом, оставляет фактуру развалин постсоветской системы почти без внимания, его интересуют преимущественно лица, руки и движения дебютанток — Вики Лобачевой и Полины Пушкарук и нежно-морозный осенний рассвет где-то в поле под Тулой.

 

40665

 

Все «сказки про темноту», которыми Рааг мог бы наводнить свою историю да не стал, сидят в головке Кристины, девочки-зверька, носителя мифологического сознания. Только познакомившись с Аней, она предупреждает ее, показывая сначала на глаза, а потом на сердце: «У меня вот здесь сидит орел, а вот здесь собака. Орел умный, а собака злая. Я глаза закрываю, и они вместо меня идут».

Уже в пути, на заднем сиденье раздолбанной легковушки, Кристина рассказывает Ане сказки, которые можно назвать фольклором из приюта. Например, история про крылышки, на которых она могла бы улететь из приюта да не смогла — злая воспитка сломала, напоминает сюжет из песенного фольклора афроамериканских рабов. В романе «Песнь Соломона» афоамериканки Тони Моррисон главный герой — парень по прозвищу Молочник отправляется на американский Юг, чтобы отыскать своих предков, и из песен дворовых детей узнает о некоем Соломоне, который смог улететь из рабства обратно в Африку. Вот и Кристя с Аней "улетают" — домой.

Главное зло в сказках Кристи — это колдунья-воспитка и ее нож, а добро — медсестра тетя Катя и собака, которая ее очень любит. В борьбе добра со злом побеждает тетя Катя, но собака погибает от ножа-убийцы, за что тетя Катя подмешивает вонючей воспитке яд в чай, и воспитка умирает. «А ты бы как сделала, если бы тебя так собака любила?» — заключает Кристина.

 

sj_product_image_65_6_1530_7476

 

Аня удивляется этим жестоким историям, хотя сама не лишена жестокости: чуть не отправляет Кристю одну на поезде, оставляет ее на кладбище ночью. Аня слишком поздно понимает, как легко потерять эту маленькую диковатую девочку, как и то, что свой дом ей нужно искать вовсе не в Петербурге, где она мечтала выйти за преподавателя литературы и читала лекции по Байрону (в пьесе Пулинович Аня изучает русскую классику). В «Классе» у школьников шли уроки по «Герою нашего времени»; в «Керту» Виллу получает от героини любовное письмо — открытку со стихотворением и носит ее во внутреннем кармане куртки, под сердцем. Ссылки на литературу романтизма и эту эпоху вообще нужны Раагу для того, чтобы, во-первых, сказать: «я — романтик, как и все мои герои»; во-вторых, дать своим персонажам карт-бланш на максимализм и жестокость. Ведь эти качества на самом деле берутся не из среды, которая заела, а из иррационального романтического томления души, которое становится и бременем, и спасением для героев Раага.