Литературный критик Галина Юзефович советует книги для отпуска: сборник Татьяны Толстой, роман нобелевского лауреата прошлого года, история подземелий Лондона от Питера Акройда, новая биография Нуриева и другие.

Элис Манро

«Беглянка»

Азбука, Азбука-Аттикус

842

Словосочетание «лауреат нобелевской премии» наводит на мысли о серьезной, тяжеловесной литературе, созданной, по выражению фантаста Роберта Хайнлайна, «для чего угодно, только не для удовольствия». И хотя подобные ожидания чаще всего небезосновательны, прошлогодний нобелиат Элис Манро - приятное исключение из этого правила. Ее рассказы (а пишет Манро только малую прозу) – сама жизнь, разлитая по небольшим формочкам, а ее героини – женщины настолько живые, что порой задумываешься: а не наблюдают ли они за нами так же, как наблюдаем за ними мы?

Девушка–филолог едет в поезде, становится свидетельницей самоубийства одного из пассажиров, а после переживает любовное приключение – первое в ее жизни («Случай»). Та же девушка, но уже через несколько лет, приезжает навестить родителей в провинциальный городок вместе с маленькой дочерью («Скоро»). Девушка – уже другая – никак не может разорвать мучительные отношения с неподходящим мужчиной («Беглянка»). Каждый сюжет – как любительский видео-ролик на YouTube: сомнений в том, что за его рамками герои продолжают жить своей непотревоженной жизнью, в общем, нет. Именно из этого трюка (если по отношению к чертовски хорошей литературе применимо слово «трюк») и рождается знаменитый стиль Элис Манро, от западных критиков получивший определение «вуайеристский» – по-чеховски щемящий и вместе с тем греховно сладкий.

Малкольм Гладуэлл

«Давид и Голиаф»

Альпина Паблишер

Малкольм Гладуэлл. Давид и Голиаф. Как аутсайдеры побеждают фаворитов

Американский публицист Малкольм Гадуэлл – всемирно известный разоблачитель стереотипов и непревзойденный мастер фразы «однако на самом деле...». На сей раз его мишень – расхожие представлениями, согласно которым аутсайдер – он аутсайдер и есть, и его шансы на победу над фаворитом ничтожны. Эпически-неторопливо начиная с пресловутых Давида с Голиафом, Гладуэлл постепенно набирает темп и вскоре уже на всех парах несется к сюжетам более актуальным. Какую стратегию надлежит избрать откровенно слабой баскетбольной команде, чтобы одержать верх над более сильной, и почему не все тренеры об этом задумываются? В каком классе лучше учиться – забитом под завязку или камерном, небольшом? Какой университет стоит выбрать подростку со способностями чуть выше среднестатистических – топовый или посредственный?

Пожалуй, на сей раз парадоксам Гладуэлла не хватает остроты и, собственно, парадоксальности, а ужасное качество перевода добавляет изрядную ложку дегтя в эту бочку и так-то слегка разбавленного меда. Но, как ни крути, занимательные истории с неожиданной моралью – чтение в любом случае приятное. Необременительное, но душеполезное (в смысле, позволяющее сохранить некоторый уровень умственной активности даже в отпуске).

Питер Акройд

«Подземный Лондон»

Издательство Ольги Морозовой

201405141751545402

Единожды наткнувшись на золотоносную жилу – а именно, историю британской столицы – английский прозаик Питер Акройд вцепился в нее мертвой хваткой. Вслед за культовым «Лондоном» последовала «Темза» - в сущности, то же самое, но - вероятно, в силу водянистости описываемой субстанции - заметно пожиже. Теперь очередь дошла до подземелий под Лондоном – и снова материал, как выяснилось, имеет значение: добротная, крепкая, как глинистое основание великого города, небольшая книжка сочетает в себе фирменную акройдовскую атмосферность с познавательностью. Даже если в ближайшее время вы не планируете поездку в Лондон, то окунуться в секреты его темной изнанки, восходящие еще к эпохе неолита, будет интересно в любом случае. А нагнетаемый автором макабрический нуар (чего же еще, собственно, ждать от мрачных, мрачных подземелий, где археологи по сей день находят следы древних кровавых культов и где бродит призрак убитой Джеком Потрошителем проститутки?) создаст изящный контрапункт летнему солнцу и теплу. В общем, с лондонским подпольем Питера Акройд справился на отлично.

Татьяна Толстая

«Легкие миры»

АСТ

201405191253147140

Если и есть в современной русской литературе автор, словно специально созданный для чистой читательской радости, то это, бесспорно, Татьяна Никитична Толстая. Она пишет не слишком сложно, но и без оскорбительной простоты, остроумно, ярко, живо – употребление слова «вкусно» по отношению к тексту, безусловно, моветон, но проза Толстой тот самый редкий случай, когда можно сделать исключение. И хотя «великим писателем земли русской» Татьяна Никитична так и не стала (несмотря на все авансы, щедро расточаемые ей после триумфа «Кыси»), читать ее тексты с годами становится только приятнее.

Новый сборник прозы Толстой – без малого пятисотстраничный компендиум разного рода небольших, маленьких и очень маленьких текстов. Разброс жанров – от ворчливого бормотания под нос до классической повести и от эссе до записи в блоге. Воспоминания детства, размышления о том, куда исчезают одинокие носки (а еще о климате и литературе), кулинарные зарисовки, рассказы о реальных (или выдуманных) людях. Прелесть «Легких миров» в том, что читать их можно практически с любого места, закрывать, оставляя на рассохшейся скамейке а-ля Старший Плиний, а после возвращаться. И возвращаться, что важно, с неизменным удовольствием.

Диана Сеттерфилд

«Беллмен и Блэк»

Азбука, Азбука-Аттикус

09244734.cover_

Если бы вкладывая камень в рогатку и прицеливаясь в молодого грача десятилетний Уилл Беллман знал, чем в итоге обернется его фантастически далекий и немыслимо точный выстрел, он вероятно, затянул бы «Не стреляааай!» не хуже самого Юрия Шевчука. Но, к несчастью для него (и к счастью для читателя) ничего этого Уилл не знал, и вот уже грач падает на землю с перебитым хребтом, своей трагической и бессмысленной смертью давая старт веренице загадочных событий длиной в человеческую жизнь.

После семилетнего молчания Диана Сеттерфилд, создательница «Тринадцатой сказки» (номер один в списке бестселлеров «Нью-Йорк Таймс» за 2006 год и 80 000 тиража в одной только России), вернулась к читателю с текстом, который ни в малой мере не разочарует ее долготерпеливых читателй. Тот же сложный, извилистый сюжет со множеством поворотов и потайных дверок, те же изысканные литературные аллюзии, та же готическая атмосфера. Не самое энергичное чтение (местами, честно сказать, действие по сотне страниц просто топчется на месте, увязая в развивающихся драпировках, лунном свете и прочей романтической бутафории) - но атмосфера! За атмосферу Сеттерфилд можно простить решительно все.

Колум Маккэнн

«Танцовщик»

Фантом Пресс

rbc_style

Сказать что-то новое о Рудольфе Нуриеве – задача, казалось бы, невыполнимая: десятки романов, сотни мемуаров (в том числе самого скандального свойства), тысячи исследований, десятки тысяч фотографий. На протяжении всей жизни великий танцовщик генерил вокруг себя такой плотности информационное поле, что внести в него какой-то новый импульс уже практически невозможно – если, разумеется, не придумать какой-то хитрый ход. Именно такой ход придумывает Колум Маккэнн, единожды уже доказавший свою изобретательность феерическим романом-аттракционом «И пусть вращается прекрасный мир».

Образ Нуриева в книге Маккэнна собирается как пазл из разных фрагментов, сохранившихся в памяти разных людей – по большей части совершенно не публичных (а порой и вовсе выдуманных – слава богу, романный жанр допускает такую вольность). Детство и юность в СССР, первое выступление на Западе, взлет карьеры, жизнь в статусе живого божества – обо всем этом, путаясь в деталях, споря и не соглашаясь друг с другом, внося в одну и ту же историю неожиданные ракурсы, привирая и сплетничая, рассказывают несколько «голосов из мрака». Возникающая таким образом картинка – объемная, полифоничная, сложная, неполная и вместе с тем очень убедительная – рассказывает не столько о самом Нуриеве, сколько о природе гения и феномене человеческой памяти.

Курт Ауст

«Судный день»

АСТ, Corpus

Kurt_Aust__Sudnyj_den

Если прочертить прямую, соединяющую Умберто Эко с Ю Несбе, то творчество норвежского детективщика Курта Ауста окажется, пожалуй, ровно на полпути от одного к другому. По итальянской линии Ауст получил в наследство виртуозное умение обращаться с историческими фактами и любовь к замысловатым сюжетам (а заодно и хрестоматийную пару сыщиков – умудренный учитель и юный простофиля-ученик), от скандинавской родни ему достались психологизм и склонность к мрачному колориту.

В самом конце XVII века датский профессор Томас Буберг принимает в услужение (а заодно и в обучение) молодого норвежца Петтера Хорттена. Вместе они отправляются в дальнее путешествие, однако из-за снежной бури оказываются заперты на постоялом дворе – вместе с еще несколькими путниками. Надо ли говорить, что их случайная встреча далеко не случайна, а над самим постоялым двором нависла мрачная тень: незадолго до приезда Буберга и Хорттена при загадочных обстоятельствах здесь погиб французский вельможа. Его неожиданная смерть на дальнем северном хуторе, политические интриги сильных мира сего и загадочные заговоры, с которыми жертва оказывается самым непосредственным образом связана – коротко говоря, героям будет чем себя занять в ожидании оттепели.

Если же детектив Курта Ауста придется вам по вкусу, то хорошая новость состоит в том, что он – не единственный в своем роде: еще один роман из цикла о Томасе Буберге («Второй после бога») на подходе и появится в книжных уже через пару недель.