«Когда же все книги, которые хоть чего-нибудь стоят, перестанут иллюстрироваться рисунками и начнут выходить только с фотографиями?» - Андре Бретон

2 Макс Эрнст. «Мистер Нож, мисс Вилка». Фронтиспис, рэйография

В феврале — мае 2014 года в залах Государственного музея изобразительных искусств им. А.С. Пушкина прошла выставка «Сюрреализм и livre d’artiste» из собраний Георгия Генса и Бориса Фридмана, которая познакомила российских любителей искусства с одним из направлений творчества художников-сюрреалистов.

В самом названии уже была обозначена «герметичность» сюжета — сюрреализм в livre d’artiste. Представленные шедевры соответствовали параметрам жанра: высокое качество печати и художественные техники (литография, офорт, ксилография), превосходный набор, бумага ручного литья, часто специально отлитая под формат, малый тираж, нумерованные и подписанные автором, художником и издателем экземпляры, многие не сшиты, что стало правилом для livre d’artiste.

Каждая книга, по сути, — целая выставка. Однако книжное наследие сюрреализма выходит за рамки музейной экспозиции, и в данном материале я хотел бы подробнее остановиться еще на одном типе изданий, который расширяет представление о творчестве этих художников и поэтов. Напомню, что кроме livre d’artiste к печатной продукции сюрреалистов относятся также газеты, журналы, поэтические сборники и фотокниги, то есть издания с фотоиллюстрациями или фотомонтажами. Фотокниги не соответствуют ни одному из вышеперечисленных правил — здесь, напротив, обычные тиражи, традиционные форматы, машинное шитье, массовые типы печати, скромная дешевая бумага. Это не только не укладывается в формат livre d’artiste, но говорит о другой книжной стратегии. Фотокнига отсылает нас к следующему этапу книжного искусства ХХ века — книге художника. В своем очерке я ограничусь периодом 1930-х годов, когда вышли наиболее значительные фотокниги сюрреалистов. В это десятилетие livre d’artiste только себя утверждала, впереди у нее была зрелость 1940—1950-х и преклонный возраст 1970-х.

В фотокниге сюрреалисты смогли проявить себя наиболее оригинально, создать то, что параллельно им не делали другие художники в дисциплине livre d’artiste. Сам тривиальный тип печати или фотопечати, большой, а значит, небиблиофильский тираж уже были проявлением радикализма, в том числе и художественного. Сюрреалисты умудрились внести в книгу свои фирменные стратегии — реди-мейд, превратив ее в книжный объект, выйти за пределы книжной формы, книжного материала и даже переплетного искусства, которое во Франции всегда ценилось особенно высоко — вспомним уникальные переплеты Мэри Рейнольдс, американской подруги Марселя Дюшана. Именно Дюшан, институционно открещиваясь от сюрреализма, но активно участвуя в его движении, создавал необычные книги-объекты — от круглых листов с оптической графикой «Rotoreliefs» (1935) до специального издания — каталога к выставке «Boite alerte, missives lascives» («Острожно, похотливое послание!») (1959) в форме почтового ящика, а также знаменитых боксов-музеев «The Box in a Valise», которыми он был увлечен с 1941 по 1968 год (сделал восемь серий по 30—50 экземпляров).

Когда речь идет о книгах сюрреалистов, возникает вопрос: насколько они концептуально укладываются в парадигму сюрреализма как вечно обновляющегося революционного движения, ниспровергающего все устои, в том числе и законы самого искусства? В ситуации с livre d’artiste этот вопрос выглядит так: чего больше в такой книге — высокой культуры livre d’artiste или сюрреализма? Ответ очевиден — больше самой книги. Конечно, эта революционная риторика отражала движение сюрреалистов 1920-х, в то время как наиболее плодотворными десятилетиями для книги стали последующие 1930 — 1940-е.

Мне думается, что философии сюрреализма больше соответствовала обычная полиграфическая продукция — журналы и брошюры, чем лимитированные издания на бумаге ручного литья. Вслед за Ольгой Аверьяновой, заведующей отделом искусства фотографии ГМИИ им А.С. Пушкина и автором вступительной статьи в каталоге недавно состоявшейся в тех же музейных залах выставки «Ман Рэй. Портреты», процитирую Бретона: «Когда же все книги, которые хоть чего-нибудь стоят, перестанут иллюстрироваться рисунками и начнут выходить только с фотографиями?»

1 Макс Эрнст. «Мистер Нож, мисс Вилка». Переплет, 1931 год

Одну из таких работ с фотоиллюстрациями сделал Макс Эрнст в 1931 году. Книга Рене Кревеля «Mr. Knife Miss Fork» («Мистер Нож, мисс Вилка») вышла в парижском издательстве The Black Sun Press тиражом 255 экземпляров, из них 50 нумерованных и подписанных авторами экземпляров (Hollande paper), 200 экземпляров (finest bristol paper) и 5 специальных экземпляров, каждый из которых включал 4 оригинальных рисунка. Формат издания небольшой — 18,4 × 12 см; иллюстрации немного меньше. Считается, что формат связан с размерами оригиналов, с которых делались фроттажи, однако есть и другой параметр — размер самой фотобумаги: стандартный лист 18 × 24 см резался на две части. Обложка напоминает переплеты XVIII века, а иллюстрации близки графике английского романтика, поэта и художника Уильяма Блейка, творчество которого многие исследователи считают предтечей книги художника ХХ века.

3 «...что она родилась в стране, куда ты никогда не доберешься...». Разворот, рэйография

Процитирую фрагмент статьи искусствоведа, бывшего директора Центра Помпиду Вернера Шписа: «Своеобразие графических листов-иллюстраций к книге “Mr. Knife Miss Fork” можно объяснить новым содержанием этого литературного произведения. Эмоциональная сила этих иллюстраций связана с цитатами из текста с провоцирующими намеками на эротику и смерть, в мечтания о которых погружена юная героиня романа “Вавилон” Рене Кревеля. В эту книгу вошла первая глава романа (в переводе на английский). В “Mr. Knife Miss Fork” на глазах у молоденькой девушки рушится привычный буржуазный мир. В определенном смысле эти гнетущие сцены из буржуазной жизни и исполненная внутренней страстности попытка найти спасение в мире грез проявятся вновь два года спустя, в третьей главе романа в картинках “Une Semaine de Bonté” («Неделя благих деяний»), только на этот раз будучи выполненными в технике коллажа». «Вавилон» («Babylone») был написан в 1927 году. Событийную канву романа, в котором распоясавшаяся плоть разрушает благопристойно-семейный уклад, пунктирно пересказывает Леонид Андреев в монографии «Сюрреализм»: «Папа маленькой девочки вдруг сбежал с кузиной. Затем бегут служанка и садовник, обокрав предварительно хозяев. Бабушка, порицавшая любовников, не скупясь на выражения, вдруг сама стала молодиться и в свою очередь исчезает с мужчиной, который увивался вокруг овдовевшей из-за легкомыслия мужа матери девочки. Но и она вскоре находит себе нового мужа. И даже грезы самой девочки (грезы в «Вавилоне» не столько сюрреалистические, сколько девичьи) приобретают эротические оттенки. <…> Сама природа, буквально все получает эротически окрашенные уподобления. «Вавилоном» становится город, сравниваемый с распутной женщиной в обычных для Кревеля резких и откровенных образах. “Повсюду вырастают непристойные растения” — так видится мир в книге Кревеля. <…> Женщины превращаются в посланниц планет и звезд; картина расширяется до космических масштабов, до абстрактных начал бытия. А плоть оказывается солнцем этой вселенной. <…> “Космос” эротики оборачивается нечистой улицей, на которой распоряжаются проститутки. Бабушка явно сходит с ума на почве эротической одержимости».

5 «...Синтия, ее жемчуг, ее перья, ее чудеса...». Разворот, рэйография

В творчестве писателя мотив смерти, напрямую связанный с его биографией, имеет большое значение. В возрасте 14 лет в жизни Кревеля произошло глубокое потрясение, определившее его суицидальные рецидивы в будущем, — смерть отца, который покончил с собой. Позже, в начале 1930-х, в период воссоединения с сюрреалистами и новых расхождений с Бретоном, конфликт между левыми убеждениями Кревеля и доктринами сюрреализма привел к трагическим событиям. Поводом стали разногласия, возникшие на Международном конгрессе писателей в защиту культуры в июне 1935 года, а пощечина, данная прилюдно Бретоном Эренбургу, оказалась последней каплей на чаше весов, до краев переполненной мыслями о смерти. Эмоциональное напряжение, вызванное туберкулезом, наркотиками, политическим скандалом, привело Кревеля к самоубийству.

Особое значение «Mr. Knife Miss Fork», пограничное положение между книгой художника и фотокнигой заключается в необычности иллюстраций. Все девятнадцать сюжетов напечатаны фотоспособом на фотобумаге, но рисунки исполнены в технике фроттажа - перевода на бумагу текстуры материала или слабовыраженного рельефа с помощью карандаша. Для создания оригинала были использованы различные материалы, имеющие невысокий рельефный рисунок: дерево, шпон, ткань, тюль, кружева и пр.

6 «…это две птички, которых она держит за пазухой». Разворот, рэйография

К технике фроттажа Макс Эрнст обратился в середине двадцатых. В 1926 году вышел цикл листов большого формата «Histoire Naturelle» («Естественная история»). Ман Рэй предложил Эрнсту для печати фроттажей использовать фотографию, притом способом, изобретенным им самим и названным рэйографией, или фотограммой. Это техника фотографии, где изображение получается при непосредственном экспонировании предметов на светочувствительную бумагу. Магические опыты перевода фроттажа в фотограмму проводились в студии Ман Рэя. Рисунок с рельефной поверхности притирался мягким карандашом через прозрачную бумагу (кальку).

Значение этого прозрачного материала в «Mr. Knife Miss Fork» трудно переоценить. Он не только является негативом для фотопечати, но и выполняет обычную служебную функцию в книге — предохраняет оттиски. Кроме того, на каждой напечатан фрагмент текста, являющийся подстрочником к иллюстрации. Первоначально он был прямым по отношению к оригиналу. Затем Эрнст стал использовать кальку в качестве негатива — достаточно было положить ее рисунком на светочувствительную бумагу и включить свет на необходимое для экспозиции время. Макс Эрнст также применял кальку или переводную бумагу для литографии, только рисовал на ней зажиренным литографским карандашом или бруском. И в литографии, и в фотограммах изображение становилось зеркальным. Этот сюжет имел огромное значение для философии сюрреалистов — зеркальность, зазеркалье, преодоление невидимой границы реального, выход в воображаемое.

При внимательном рассматривании иллюстраций в книге «Mr. Knife Miss Fork» можно разгадать некоторые секреты «техник утаивания», тщательно оберегаемые художником. Для этого достаточно совершить инверсию и получить обратное изображение, то есть негатив. По нему видно, что рисунки фигур, орнаментов сделаны методом обрисовки готовых изображений — старых гравюр. Эрнст их контурит — обводит острием мягкого карандаша. Последующая обработка фона и пространства листа производится широкой частью грифеля в виде штриховки. Итак, мы видим, что в графической «кухне» художника фроттаж являлся ведущим материалом, но отнюдь не единственным.

7 «Смерть в чем-то похожа на кузину Синтию». Разворот, рэйография

На мой взгляд, «Mr. Knife Miss Fork» — одна из самых необычных книг Макса Эрнста. В ней соединились главные методики мастера: фотоколлаж, которым он занимается с 1920 года, открытый им фроттаж — с 1925-го, а также прием, который впоследствии будет назван «роман в коллажах» — первая книга «La femme 100 têtes» («Женщина 100 голов») выйдет в 1929-м. Остается добавить, что сам процесс печати, связанный со светом, его включением и выключением, превращался в сакральное действие. Менее технологичную, к тому же полностью ручную печать придумать сложно. Очевидно, что снимки получались немного разными, со временем на краях выступило серебро. Фотограмма, как и штриховая цинкография «романов в коллажах», относится к репродукционным типам печати. Сюжет «репродукционности» вынесен на обложки «Mr. Knife Miss Fork». Один и тот же орнаментальный рисунок оттиснут конгревной печатью, причем на задней крышке обложки он дан без цвета, а на передней — бронзой, что напоминает печатную форму и сделанный с нее оттиск.

Стоит отметить, что пока отечественные собиратели обходят стороной «Mr. Knife Miss Fork». Возможно, на очереди и в планах иные, более популярные книги Макса Эрнста. Мне посчастливилось дважды держать в руках экземпляры этого издания — их владельцами являются крупнейший коллекционер фотокниги директор фонда Хельмута Ньютона в Берлине г-н Манфред Хайтинг (Амстердам — Малибу) и г-н Манфред Шмидт (Штутгарт), чье собрание полностью сфокусировано на творчестве художников-сюрреалистов. Манфред Шмидт любезно предоставил репродукции для настоящей статьи.

4 «Каждую ночь, средь сновидений...». Разворот, рэйография

«Mr. Knife Miss Fork» сегодня можно приобрести за девять с половиной тысяч евро ($13 000) на AbeBooks. В ноябре 2011 года на лондонском аукционе Christie’s эстимейт этого издания составил £4000—6000, ушла книга за £7500 ($11 600). За рекордно низкую цену $5000 при эстимейте в $700—900 состоялась продажа на аукционе Skinner в Бостоне в мае того же года. В июне 2014-го нью-йоркский Sotheby’s оценил экземпляр в $3000—5000. Работая над материалом, я был рад приобрести репринт «Mr. Knife Miss Fork», подготовленный и напечатанный тиражом 300 нумерованных экземпляров в 2007 году немецким издательством «Вальтер Кениг» (Verlag der Buchhandlung Walter König, Köln), также ставший сегодня библиографической редкостью.

Иллюстрации из архива автора