В Хельсинки через 10 дней начинается фестиваль Flow. В программе этого года Manic Street Preachers, Slowdive, The National, Жанель Моне, Royksopp и Робин, OutKast, Нена Черри, Skrillex  —  и это только для начала. Перечислять всех выступающих здесь артистов, счет которым идет на десятки, все равно что переписывать списки лучшего и актуального как в мире, так и в Финляндии. Развившись из небольшого мероприятия, Flow относительно быстро дорос до фестиваля, с которым считаются уже не только в Скандинавии, а у себя на родине он регулярно берет премии от музыкальной индустрии. За всеми расписаниями и красотами, само собой, стоят конкретные люди. Арт-директор Flow Туомас Каллио когда-то записывал электронику и джаз в прекрасных финских проектах Nuspirit Helsinki и Five Corners Quintet и до сих пор в планировании ставит музыку вперед коммерции. В интервью ART1 он рассказывает, как делается лучший финский фестиваль.

Панорама Flow.

 

Как получилось, что вы из саунд-продюсера и музыканта переквалифицировались в арт-директора большого фестиваля?

Отчасти случайно. Мы начали в 2004-м с небольших шагов. Идею нам подбросил Helsinki Festival — крупный фестиваль, посвященный разным сферам искусства и музыки. Nuspirit Helsinki выступали здесь в 2003-м, был абсолютный аншлаг, и организаторы поняли, что у них появляется что-то новенькое, чего на этом фестивале раньше не было. Они предложили  на следующий год устроить клубное мероприятие в его рамках. Первой площадкой были склады, сейчас на их месте построили концертный зал Musiikkitalo (Хельсинкский Дом музыки — прим.ред.). Масштаб был не слишком большой, мы, в основном, пригласили наших собственных друзей из других стран. Концерты шли два вечера подряд — еще один аншлаг. И мы задумались, не стоит ли и дальше заниматься таким фестивалем, если все так хорошо получается. Все постепенно стало разрастаться — очень органично, хотя рост популярности Flow нас поначалу даже немного удивлял. Мы не собирались устраивать что-то сверхкрутое, но с каждым годом состав расширялся и расширялся. Собственно, и сам Flow стал уже не просто клубной штучкой. Нам приходилось нанимать людей на работу и все больше времени уделять программе и организации. Постепенно, фестиваль для меня превратился в уже профессиональное занятие.

 

 

Возможно, в стране просто не хватало подобного мероприятия и нам повезло оказаться первыми. У нас и подход к программе, в целом, отличался от обычных финских рок-фестивалей. Большая их часть работает на запросы местной аудитории. Мы же подходили с позиций чисто международного мероприятия, с составом, который не только нравился бы той или иной аудитории, а был свежим и интересным в принципе. Отличие в какой-то момент стало хорошо заметным. Так что совершенно естественным оказалось и то, нас обращало внимание все больше зрителей из-за рубежа. Сейчас мы нацеливаемся и на Россию. К нам приезжают и из Берлина, и из Лондона. Страны Балтии также одно из важнейших направлений.

 

Туомас Каллио.

 

Вам, в определенной степени, повезло после того, как свернулся фестиваль Koneisto?

Может быть. Но сходство между нами было только на первых порах. Не забывайте,  что Koneisto был заточен под электронную музыку, а мы сразу же принялись разбавлять ди-джеев живыми командами. Возможно, одно из главных принципиальных различий между Flow и фестивалями типа Koneisto или Sonar — более широкие рамки в случае с нами. Мы принимаем почти все музыкальные жанры, главное, чтобы мы сами верили в артиста. То есть идеи стать чисто электронным или джазовым фестивалем у нас никогда не было. Ну, а Slayer и Pantera  в Финляндии и так себе место найдут. Хотя у нас у нас появлялись и довольно экстремальные команды, вроде Ulver. Вот где был хардкор. (Смеется)

Если мы заглянем в историю Flow, то обнаружится, что в 2008-2009 произошел рывок — артисты стали круче, их стало больше. От чего он зависел? Рост статуса Хельсинки как культурного центра? Финансирование?

Думаю, что основным фактором стало то, что все предыдущие годы у нас были стабильные аншлаги. Можно было задуматься о расширении программы. Я бы не сказал, что у нас была какая-то существенная финансовая поддержка от городской администрации. Мы просто каждый год брали на себя все больше рисков — и выигрывали снова и снова. В чем-то это иногда выглядело безумием. У нас никогда не было уверенности в том, что получится продать все билеты, как может происходить на фестивалях, где для местной публики выступают коммерчески беспроигрышные группы. Почти все сейчас так и работают — привозят несколько крупных артистов, которые гарантированно подтягивают аудиторию.  Но это не наш метод. Не всегда было легко, но мы так и протаптывали тропинку, ориентируясь на собственное видение и вкус.

Кто чаще побеждает во внутреннем споре между искусством и практическими вопросами? Туомас-музыкант или Туомас-директор?

(Смеется) Не знаю. Подловили меня.

 

 

Артисты на финские фестивали обычно собираются при участии крупных промоутерских компаний, типа Live Nation Finland или Fullsteam. Что происходит в случае с Flow?

Мы работаем со всеми компаниями, которые есть в Финляндии и, в ряде случаев, напрямую с международными агентами артистов. Конечно, тебе надо учитывать разные ситуации: если, например, агент давно привык работать с местным промоутером, то тебе и приходится к нему обращаться. Иначе, получится не очень красиво. В том, что касается составления программы, сильное влияние оказывает взаимодействие с другими скандинавскими фестивалями. Flow сотрудничает с Way Out West в Гетеборге и Oya Festival в Осло. Мы находимся примерно в одной части Европы, а все три фестиваля и проходят в один и тот же уикенд. Так что крупные артисты получают общее предложение, а мы постоянно обсуждаем с коллегами программы. Это сотрудничество — один из важнейших моментов в нашей активности, оно дает огромное преимущество. Конечно, мы также работаем и с экспортными организациями — Music Finland и NOMEX (Nordic Music Export — прим.ред.), но непосредственно в привозе артистов они не участвуют.

Какие артисты в этом году вызвали наибольшее количество сложностей и противоречий — привозить, не привозить?

(Думает) Я бы сказал, что в этом году сложностей  оказалось порядочно. Для начала, все слишком неторопливо раскачивалось. Например, OutKast затянули с подтверждением, хотя нам было понятно, что они наверняка приедут — а ты не можешь объявить артиста. Да и весь этот год как-то идет с опозданием, мы и сейчас несколько отстаем от нормального графика организации. Вы видели, наверное, мы до сих пор объявляем артистов, которые обычно появляются на афише в первую очередь. И ведь это еще не все, у нас в ближайшем будущем возникнут еще интересные имена. (Незадолго до интервью Flow сообщил об участии Manic Street Preachers, а вскоре после разговора в составе фестиваля появились Джесси Уэйр и Skrillex — прим.ред.) Если говорить о противоречиях… Дайте-ка прикину. Die Antwoord, пожалуй, оказались тяжелым выбором. Несколько человек в нашей команде очень сомневались, что фестивалю стоит иметь дело с этой группой. С другой стороны, я всегда думал и о том, что Flow должен как-то удивлять публику. Подобным сюрпризам, по-моему, у нас тоже всегда должно быть место. Я не хочу запираться в красивой коробке и делать только то, что от тебя ожидают. Почему бы и не подкинуть немного противоречий? Если ты занимаешься только тем, к чему все привыкли, становится как-то скучно.

 

 

А финские группы вам тяжело выбирать? Flow проходит в августе, стало быть, почти все уже отметились на более ранних летних фестивалях.

Нам часто приходится отдельно сговариваться с группами получше, чтобы они притормозили с концертами, особенно в Хельсинки. Как раз в том, что касается местных групп, есть еще одно отличие Flow  от других фестивалей. У нас в целом много артистов, которые не очень приветствуются на других мероприятиях. По большому счету, нам это на руку, потому что какие-то другие группы проворачиваются через все летние фестивали — и это тоже не очень интересно. Мы  стараемся на таких артистах не сосредотачиваться. К тому же, поскольку мы видим Flow как международный фестиваль, то и финские группы, которые у нас выступают, обычно имеют потенциал в международном контексте, а не только на домашнем рынке.

Кого из них посоветуете?

Пожалуй, я бы здесь стал говорить не столько об артистах на Flow, сколько о финской сцене в целом. У нас появились очень сильные артисты в хип-хопе.  За последние пять-десять лет очень сильно все развилось — звук, подход к музыке. Сильна экспериментальная сцена. Вот, могу посоветовать Kemialliset Ystavat на сцене Other Sound. Они даже получили позитивные рецензии на сайте Pitchfork, так что это уже не просто еще одна местная группа. Есть трио, в котором играет и финский музыкант — H K Z. Расшифровывается как Hauschka-Kosminen-Ziegler. Вы знаете, наверное, Hauschka — пианист из Германии. А Самули Косминен работал с исландскими группами, например, mum. Джеффри Циглер — виолончелист из Kronos Quartet. Есть у нас и целый отряд инди-групп. В этом году многие из них будут играть на новой закрытой сцене MixRadio Music Hall — по вместимости вроде клуба Tavastia, но гораздо уютнее. Там в основном будет панк, гараж, электроника. Джаз в Финляндии тоже силен, у нас такие музыканты сосредотачиваются на Balloon Stage.

 

 

Как ситуация с российскими артистами? В прошлом году у вас играла группа Love Cult из Карелии, а в этом Россия опять пролетела.

Да, верно. На самом деле, мы каждый год обсуждаем группы из России, но как-то не получается. Нам, наверное, надо активнее работать над этой темой. То же самое и с группами из Балтийских стран. Процесс идет, но неторопливо. Один из моментов состоит в том, что нам тяжело уследить за происходящим, нужны люди и регулярное получение информации. А обычно здесь все происходит в спешке, артисты «теряются» посреди текущих дел. Нам надо налаживать контакты с кем-то, кто мог бы постоянно предлагать нам артистов из России и брать на себя часть работы по координации. Кругом много людей, но не хватает тех, кто мог бы проталкивать идеи. Определенно, нам надо лучше работать в этом направлении.

Какими качествами должна обладать российская группа для попадания на Flow?

Прошлогодние Love Сult мне очень понравились. Я бы хотел, чтобы было еще больше экспериментальной электроники. Я слышал, что у вас полно таких артистов. Если группа делает что-то оригинальное и имеет собственный звук, шансы у нее всегда есть. Определенно, нам бы не очень хотелось звать российские группы ради того, чтобы на их хвосте из России приехали их же поклонники, или чтобы на них собрались русские жители Хельсинки. По мне, лучше копнуть поглубже. Я всегда придерживался точки зрения, что ты привозишь артиста не просто для того, чтобы продать лишнюю тысячу билетов. Если кого-то и приглашаешь, то это должна быть музыка и еще раз музыка. В ином случае, меня бы и не было среди организаторов.

 

 

В прессе за пределами Финляндии Flow обычно называют «boutique festival» — фестиваль-бутик, небольшой, с музыкой «не для всех». Вы согласны с таким определением — особенно, если учесть, что Flow уже настолько вырос что в масштабах, что по программе?

Думаю, что формально мы все-таки под этот термин подходим. Наша вместимость, если сравнивать с фестивалями типа Sonar или Primavera, невелика. Но, опять же, наш состав сейчас оказывается несколько несоразмерен количеству публики. Группы, которые появляются у нас, где-нибудь в Центральной Европе выступают на гораздо более крупных фестивалях. Конечно, такое впечатляет зарубежных журналистов, особенно из Англии: такие дешевые билеты, такой «маленький» фестиваль — и все так круто. Ведь в общепринятом понимании если билеты относительно дешевы и есть много хороших артистов, то первое, чего можно ожидать — что сэкономят на оборудовании и обслуживании публики. Мы к таким вопросам относимся более тщательно. У нас есть идея, что Flow — это один большой эксперимент, некое отдельное приключение для людей, в хорошем смысле. И мы всегда очень печемся о том, чтобы было хорошо и артистам, и аудитории. Всем должно хватать того, что хочется, будь то техника, еда или выпивка. Определенно, в этом отношении мы подходим под определение «boutique festival». Но, допустим, в Англии состав в таком случае может оказаться не очень внятным. Знаете, я бы, пожалуй, хотел, чтобы нас так всегда называли: люди сразу понимают, что все будет приятно, чисто и удобно — напитки прямо из холодильника, персонал о тебе заботится. И тут сюрприз: артисты, которых ожидаешь увидеть на фестивале в два раза крупнее. (Смеется)

Назовите три фактора, которые делают Flow лучшим финским фестивалем. Вы ведь домашние премии не раз получали.

Во-первых, содержание. Flow создается не как музыкальное мероприятие от и до. Это, скорее, арт-фестиваль, а не просто концертное расписание и продажа билетов ради выступлений рок-звезд. Это главное. Во-вторых — как я только что сказал, уровень удобства для публики и артистов. В-третьих — публика не настолько разделена, как могло бы получиться на фестивале, где на одной сцене играет электроника, а на другой хэви-метал. На Flow все перемешаны, люди сюда приходят просто ради того, чтобы побывать на фестивале.

Какие группы точно не стоит пропускать на ближайшем Flow? Про хедлайнеров все понятно. Кто-то менее известный и нуждающийся в толковой рекомендации.

Darkside обязательно нужно увидеть — Николас Яар с гитаристом вживую очень хороши. Tinariven — туареги с гитарами, которые играют аж с конца 70-х. Я их пытался заполучить лет пять, но рамадан всегда пересекался с датами Flow, и они не могли путешествовать из-за своих обычаев. Приедет вся группа, играть будут на Balloon Stage — думаю, будет отлично. Могу посоветовать финскую певицу  Мирель Вагнер, у нас она будет отмечать выход дебютного альбома на лэйбле Sub Pop. Билл Кэллахан — журнал Mojo назвал его лучшим артистом прошлого года. Мы его тоже неоднократно пытались привезти, и получилось только сейчас.  Кто еще… (Думает) Всех так много… Вот! Jungle! Отличный новый лондонский проект, два продюсера, играющие соул и фанк, у них еще видео интересные. Раньше они были таким, интернет-феноменом, но все-таки решили выйти на сцену.

 

 

У вас в этом году еще и Slowdive играют. Ветеранов дрим-попа было тяжело поймать?

Как ни странно, не очень. Это именно тот случай, когда сработало взаимодействие между скандинавскими фестивалями, о котором я говорил. Slowdive к фестивалям  относятся очень выборочно, но у нас хорошая репутация. Это одна из групп на Flow, которую я и сам обязательно рвану посмотреть. Помню, как в прошлом году играли My Bloody Valentine — мне крышу снесло от громкости и странных гитарных звуков. Slowdive тоже именно такой случай — заранее интересно, как они будут выглядеть на концерте.

После всего, вы музыкант, работающий на фестиваль, или директор с музыкальными увлечениями?

Пожалуй, музыкант в душе, директор по основной деятельности. И социолог по образованию. Странная комбинация, наверное. (Смеется) Я до сих пор люблю поработать в студии, но времени с каждым годом все меньше. Да еще двое маленьких детей. Но я до сих пор занимаюсь музыкой — в прошлом году, например, записал саундтрек для документального фильма. Хотя сейчас такое занятие оказывается больше параллельным. Мне просто уже не посидеть в студии ночами. Но я никогда не исключаю того, что однажды снова полноценно вернусь на сцену. Иногда даже скучаю по такому.

У вас не бывало неудобного, наверное, чувства — смотришь на сцену собственного фестиваля, и думаешь, «Вот бы мне на ней оказаться!»

Интересная мысль. Знаете, я музыкант, но не человек, который рвется на сцену. Я люблю сочинять и записывать музыку, но не сказал бы, что очень люблю выступать. Конечно, бывает иногда такое чувство, но быстро проходит. Если что мне в жизни и доставляет неудобство, то это огромное количество музыкального шлака — везде его полно, особенно в наши дни — так и валит отовсюду. А я стараюсь как-то исправить ситуацию.

 

 

Фото: Юсси Хеллстен, Томи Кукконен.

Flow Festival: Хельсинки, 8-10 июня.