Екатерина Гаврилова «Превращение». Библиотека книжной графики, 31 июля — 14 августа 2014.

17

В день открытия выставки стоит непреодолимая жара. Оба зала безлюдны. Неожиданно появляется спортивного вида молодой человек в пляжных шлепанцах. Окинув беглым взглядом стены с картинками, через минуту он стремительно направляется к выходу. В холле его останавливает сотрудница библиотеки: « – Уже все посмотрели? И как Вам, что понравилось? – А я там ничего не понимаю», – коротко бросает молодой человек и выходит. Ответ случайного посетителя можно считать комплиментом художнику. Разве иллюстрация должна объяснять текст, особенно, если это «Жестяной барабан» Грасса или «Превращение» Кафки? Если однозначного ответа нет, то, по крайней мере, можно сказать, что иллюстрация – это свидетельство того, как его прочитал художник.

Графические серии Екатерины Гавриловой основаны на произведениях ее любимых авторов. Переводя их на визуальный язык, она не просто комментирует тексты, но вступает с писателями в равноправный диалог. Выведенные из подчиненного положения, иллюстрации образуют самостоятельное повествование. Так, работы к роману «451° по Фаренгейту» погружают зрителя в вязкую атмосферу антиутопии, не эксплуатируя изображения пылающих книг. О важной роли огня напоминает лишь красный цвет, вклинивающийся в монохромную гамму.

13

Взятые вместе, представленные серии образуют единый метатекст, основным мотивом которого оказывается противостояние маленького и большого, личности, конкретного человека и подавляющих его обстоятельств и толпы. При этом конфликт может принимать гротескные формы, как, например, в «Превращении», где герой-насекомое буквально раздвигает пространство, становясь на порядок крупнее угнетающего его человека. Иллюстрации к Грассу, Гете и Кафке через гиперболу связаны общей логикой, разыгрываемые сцены создают ощущение камерности и дисгармонии, в которых оказываются персонажи. В качестве источников вдохновения Гавриловой можно предположить как маньеристов и романтиков, так и московских концептуалистов – Игоря Макаревича, Виктора Пивоварова. Однако наиболее заметно влияние учителя Гавриловой – Сергея Алимова, художника-мультипликатора и графика, автора иллюстраций к книгам Гофмана, Гоголя, Салтыкова-Щедрина.

21

Переходя к работам для детских книг, зритель оказывается в противоположном мире, полном красок, юмора и легкости. Если «взрослые» серии Гавриловой объединены выражением фобий маленького человека, то иллюстрации к «Бабушкиным рассказам», «Робину Гуду» М. Гершензона и «Маленькой принцессе» С. Прокофьевой жонглируют темами, ярко и остроумно рассказывая короткие истории. В детских работах художница опирается на опыт советской детской графики (Евгений Монин, Владимир Конашевич), но делает это изящно, избегая вторичности и сочетая со своим уникальным почерком.

На фоне кризиса жанра станковой графики и нежелания издательств сопровождать классическую литературу иллюстрациями, Екатерина Гаврилова остается одной из немногих, кто продолжает интерпретировать литературу на крупном формате, создавая интеллектуально насыщенные графические серии, в чем можно убедиться на выставке в Библиотеке книжной графики.

Фото Екатерины Гавриловой