В программах минувшего Венецианского  кинофестиваля Россия была представлена с каким-то особо изощренным разнообразием. В секции отреставрированных киношедевров «Венецианская классика» показали «Я шагаю по Москве» Георгия Данелии, один из главных фильмов  оттепели. Успешно продвигающегося в Голливуде нашего современника Антона Ельчина можно было увидеть во внеконкурсной комедии «Моя девушка – зомби» Джо Данте и в  «Цимбелине» Майкла Алмерейды в программе «Горизонты». В конкурсном «Последнем ударе молота» Аликс Делапорте звучала музыка Евгения и Саши Гальпериных — еще один русский след, пусть композиторы уже четверть века и живут во Франции. Но «Белые ночи почтальона Алексея Тряпицына», конечно же, были главным российским событием на Лидо. ART1 заглянул на конкурсный показ и оценил двухчасовое наблюдение за жизнью северной деревни. У Андрея Кончаловского получился фильм больший, чем просто история о России, которую мы не знаем.

Слава честным почтальонам с толстой сумкой на ремне!

 

Почтальон ездит на моторке по приозерным деревням, доставляет местным письма и пенсии — и вообще самим своим существованием связывает их друг с другом, — как умеет ухлестывает за бывшей одноклассницей, возит ее сына Тимку по реке на поиски Кикиморы. Как-то с его лодки сняли и украли мотор; кто и, главное, зачем – лодка есть только у него – непонятно. По ночам к нему приходит кот породы «британский голубой» и заглядывает в глаза. Тут неизбежно начинаешь спотыкаться, как спотыкались иностранные рецензенты, пытаясь в двух предложениях дать понять читателю, о чем этот фильм. Задумав снять кино о русской деревне — не первое, были уже «История Аси Клячиной, которая любила, да не вышла замуж» и «Курочка Ряба» — Кончаловский решил начать не со сценария, а с персонажа. Найти реального героя и снимать вокруг него кино почти документальное, поймать спонтанность жизни. Героя искали восемь месяцев: сначала отобрали полсотни человек, потом из них двадцать, итоговую тройку и, наконец, остановились на Тряпицыне. Уроженец деревни из Архангельской области вырос и прожил всю жизнь в доме, который построил еще его отец, и для съемок выбрали его родные места. Так уж совпало, что это киногеничный русский Север, территория Кенозерского национального парка — отрезанные от мира деревни, путь до которых почти буквально три дня на оленях. Были герои, их мир, да камера Александра Симонова — оператора Алексея Балабанова — а сценарий рождался уже потом, в монтажной.

 

 

Из профессионалов в кадре — заслуженная артистка Российской Федерации, актриса Ирина Ермолова в роли экс-одноклассницы, да уже снимавшийся в кино маленький Тимур Бондаренко, играющий ее сына. Остальные — соседи и знакомые Тряпицына, которые не играли, а просто реагировали на жизнь привычным образом. Сам главный герой вроде бы быстро справился с сопровождающими его камерами: «Мне не нужно было запоминать какие-то строки, я просто должен был говорить то, что сам сказал бы в какой-то ситуации». Другие смущались: один из самых колоритных персонажей, Виктор Колобов по прозвищу Колобок, вечно пьяный обладатель дерзкой шапки-петушка, даже хотел уклониться от съемок. Тряпицын его уговорил, сказав, что, дескать, раз подписался, то будь любезен. И к лучшему. Как раз Колобок умудряется транслировать в мир философию чуть не сократовского разлива: «Кто говорит, что так, а потом выходит что не так, кто знает — тот на самом деле ничего не знает». Теперь, правда, говорит, что никогда в кино сниматься больше не будет. Ну только если уж очень попросят.

 

Алексей Тряпицын и Екатерина Ермолова.

 

У Кончаловского получилась ткань жизни. И этим роднит «Белые ночи…» с показанными в этом же году в Венеции фильмами Роя Андерссона «Голубь сидел на ветке, размышляя о жизни» и «В подвалах» Ульриха Зайдля. Просмотр их — погружение в кинореальность, где есть пространство, но нет генеральной линии. Будь то искусная абсурдистская картина бытия как у Андерссона, или препарирование национального характера путем проникновения в подвалы сограждан как у Зайдля. Причем, в «Белых ночах…» почти нет времени. Время — это доносящиеся из телевизора Эвелина Хромченко и Александр Васильев. Правда, однажды попавшего в кафе в областном центре почтальона жизнь свела с коктейлем «Маргарита», но герой застеснялся и предпочел мороженое. Интересно, что в трех часах езды от места жительства Тряпицына распложен космодром Плесецк, откуда наши космические корабли отправляются бороздить просторы вселенной. Когда в ходе очередной съемки за спиной деревенских вдруг в небо взлетела ракета, творческая группа была потрясена, а местные персонажи дышали ровно. Для них все это — параллельная вселенная.

 

Тимур Бондаренко в экспедиции за Кикиморой.

 

При этом Кончаловский ухитрился избежать как высокомерной авторской жалости, так и восторгов по поводу русской народной духовности. Деревня умерла, но люди живы, и живут как могут. Деревенские дома — те, в которых еще сохранились жильцы, — бедные, но ладные; в первых же кадрах фильма почтальон раскладывает фотографии родни на невыносимо красочной скатерти. Природа тут поразительна, и это не инстрагамовый подкорректированный восторг, а живые картины. Люди пьющие, но достойные. Наконец, тут есть Кикимора, которая в какой-то момент покажется вполне реальной. Когда Тряпицын и Тимка тихо плывут по заросшей реке, мальчик вдруг осознает эту реальность, выходящую за рамки его представлений о мире. Раздвинувшиеся границы восприятия придают «Белым ночам…» оттенок универсальности. Дело ведь не в том, что есть Россия, которую не видели ни в Европе, ни в Москве. А в том, что мир все еще велик, и его величие видно с разных точек. Именно поэтому какие-нибудь странные русские топчут окрестности Кантабрии, а эксцентричные англичане бродят по Бурятии. Важно то, что многое можно увидеть. Все зависит от широты взгляда.

 

Андрей Кончаловский с «Серебряным львом». Фото: РИА Новости.