В прокате еще идет фильм нового классика турецкого кино Нури Бильге Джейлана «Зимняя спячка». ART1 посмотрел фильм лауреата «Золотой пальмовой ветви»-2014 и попытался понять, почему турка так полюбили в Каннах.

Winter-Sleep «Зимняя спячка». Нури Бильге Джейлан. 2014

Турецкий режиссер Нури Бильге Джейлан, новый классик современного кино, шел к «Золотой пальмовой ветви» последовательно. Его первая работа в кино — черно-белая короткометражка «Кокон» (1995) — стала номинантом на главную награду в Каннах. В ней поэтичное любование мертвой и увядающей натурой во многом наследует Тарковскому, но при этом не лишено некоторого пафоса. В бессюжетном «Коконе» поток жизни предстает как череда превращений на пути к смерти, патетичное «мементо мори» скрывается в каждом кадре. В последующих работах Джейлан как будто забывает о своих притязаниях говорить о вечном или, по крайней мере, начинает искать более сложное воплощение для этого. В «Отчуждении» (2002) он пытается осмыслить свой жизненный опыт, приведший его к режиссуре: прежде чем снять свой первый фильм в 36 лет, Джейлан работал инженером-электриком в Стамбуле, официантом в Лондоне, путешествовал по Непалу. Большую роль в его карьере сыграл стремительный успех на кинофестивалях: как рассказывает сам режиссер, на продаже каждого нового и успешного фильма ему удавалось зарабатывать на несколько следующих. И так, шаг за шагом он подобрался к первой большой награде. С фильма «Времена года» (2006), получившего «ФИПРЕССИ», начинаются «каннские каникулы» Джейлана: за «Трех обезьян» (2008) он получил приз как лучший режиссер, «Однажды в Анатолии» (2010) взял Гран-при, а «Зимняя спячка» (2014) — золото.

«Зимняя спячка». Нури Бильге Джейлан. 2014 «Зимняя спячка». Нури Бильге Джейлан. 2014

В трехчасовой «Зимней спячке» сон начинается задолго до наступления зимы. Съемки фильма шли в Каппадокии — необычной по своему рельефу местности в Турции, где равнины перемежаются со скалистыми холмами обтекаемой формы, внутри которых находятся людские жилища. В мягкой горной породе их выдалбливали на протяжении веков, начиная с дохристианских времен, и скалы-дома, напоминающие архитектуру Гауди или Хундертвассера, образовали целые поселения. В одном из таких городов живет Айдин (Халук Бильгинер), немолодой мужчина, владелец отеля и еще нескольких домов в скалах, жители которых арендуют их у него, и так продолжается уже несколько поколений. Айдин мало контактирует со своими арендаторами, большинство из которых — бедняки, и испытывает презрение к ним за их убожество. Все дела за него решает помощник Неджла (Демет Акбаг), а Айдин проводит дни за написанием еженедельной колонки в местную газету, чтением, редкими прогулками, беседами со своей язвительной сестрой и подглядыванием за молодой супругой Нихаль (Мелиса Сёзен), которая давно уже не любит его. Нихаль, правозащитница, эмансипе, организует кружок единомышленников, с которыми собирает пожертвования для помощи бедным. Все вместе немногочисленные герои «Зимней спячки» постоянно пьют чай и чинно, не спеша перемывают друг другу кости, «а в это время слагается их счастье и разбиваются их жизни». В общем, все как у Чехова, которого Джейлан большой поклонник.

«Отчуждение». Нури Бильге Джейлан. 2002 «Отчуждение». Нури Бильге Джейлан. 2002

Любопытно наблюдать, как элементы русской культуры переплетаются с национальными турецкими обычаями — то же питье чая, ритуал, который у Чехова как бы заполняет собой пустоту между героями, в Турции — традиция, и крепкий напиток подается в небольших стеклянных стаканах в форме тюльпана. (У другого современного турецкого режиссера Фатиха Акина эти же стаканы с чаем, к примеру, в сцене фильма «Головой о стену», когда герои устраивают себе турецкий ужин, не нагружены дополнительным смыслом, они лишь подчеркивают национальный колорит и сладость, теплоту возвращения к родному.) Образ Нихаль заставляет сравнить взгляды на эмансипацию в царской России и в патриархальном исламском мире — что жестче, а что лояльнее? Почему бедняки оказываются угнетенными и вынуждены платить ренту человеку, который владеет жильем, созданным не им, а самой природой? А чем они отличаются от крепостных в России?

Нури Бильге Джейлан в своем фильме «Времена года». 2006 Нури Бильге Джейлан в своем фильме «Времена года». 2006

Названия работ Джейлана можно менять местами без особо ущерба для смысла каждого фильма, за исключением, может, «Трех обезьян». В каждом из них время оказывается сильнее всех героев и берет свое — жаркое солнце сменяет дождь, за ним приходит снег — все они в каком-то смысле могли бы называться «Времена года». Здесь, может быть, сказывается происхождение Джейлана, патриархальность и фундаментализм культуры, в которой он вырос: есть высшая сила (Аллах, режиссер или мужчина), и последнее слово остается за ней, а удел человека горек, он — песчинка на морском побережье, камушек, с которым играет волна. По этой же причине всем его картинам в той или иной степени подходит заглавие «Зимняя спячка», потому что каждая из них — о человеке в забвении или в пассивном, бездеятельном поиске. Историй о человеке ищущем много, но для любой подошло бы название «Однажды…», потому что исход каждой примерно известен наперед, ведь всем, как мы помним, руководит высшая сила.

kinopoisk.ru «Зимняя спячка». Реж. Нури Бильге Джейлан

С одной стороны, это наблюдение говорит о том, что перед нами мастер, который, как все классики, работает над одним произведением всю жизнь, с другой стороны, оно объясняет успех Джейлана в Каннах. Дело тут вовсе не в постколониализме, к идеям которого склоняются скорее смотры в Локарно или Сан-Себастьяне, где среди режиссеров-победителей последних лет — аргентинка Милагрос Мументалер, китаец Хунци Ли, китаянка Сяолу Го, мексиканец Энрике Риверо, пакистанка Сабиха Сумар. У каннского жюри, кажется, вообще другие приоритеты: за последние десять-пятнадцать лет среди лауреатов «Золотой пальмовой ветви» не было ни одной восточной страны (за исключением ленты «Дядюшка Бунми, который помнит свои прошлые жизни» Апитчатпонга Вирасетакула, снятой Таиландом в копродукции с несколькими европейскими странами): дважды почивал на лаврах Ханеке, награждены французы Абделатиф Кешиш и Лоран Канте, британец Кен Лоуч, американцы Терренс Малик и Гас ван Сент. Европу охватила ностальгия по былому величию Римской империи (частью которой, к слову, являлась и Турция), тоска по вечным ценностям и былым идеалам. В Венеции, к примеру, эта тоска по-своему выразилась в прошлогоднем выборе жюри: победила лента Джанфранко Рози «Священная римская кольцевая», название которой говорит само за себя. Кино Джейлана с лихвой утоляет эту тоску, с его монументальными планами природы и архитектуры, разговорами о вечном, обращением к классической русской и английской литературе, сдержанной патриархальностью и полным отсутствием примет актуального времени.