В прокате уже идет фильм «Велкам хом» — остроумная «драмеди» об эмиграции и родине, своем и чужом, неудачниках и мечтателях и о том, кто и как делает независимое кино. Это вторая совместная работа режиссера Ангелины Никоновой и Ольги Дыховичной — актрисы, режиссера, организатора и вдохновителя фестиваля современного кино «2morrow/Завтра». В этом году Министерство культуры отказало смотру в финансировании, но несмотря на это «2morrow» должен в восьмой раз состояться в Москве этой осенью. В разные годы фестиваль привозил в Москву таких кинематографистов, как Йос Стеллинг, Абель Феррара, Алехандро Ходоровски, организовывал российские премьеры фильмов Мишеля Гондри, Лео Каракса, Валерии Гай Германики, Ксавье Долана, Гая Мэддина, Корнелия Порумбою и многих других. Сразу после премьеры «Велкам хом» в «Англетере» ART1 расспросил Ольгу Дыховичную о том, как делать фестиваль без помощи сверху, смиряться с запретами, открывать молодых режиссеров и сотрудничать с продюсером «Сандэнса». 

 

Ольга Дыховичная Ольга Дыховичная

 

— Намедни вы запустили в сети краудфандинговую кампанию в поддержку фестиваля «2morrow/Завтра».

— Стартовали мы 8 сентября и на второй день уже перевалили за первые 100 тысяч рублей. Для нас это огромный результат. Мы не то чтобы не ожидали — мы все делали для того, чтобы это случилось. Сейчас мы действительно плотно общаемся с нашим зрителем и поняли, что можем рассчитывать только на себя и на него. Для меня открылись новые возможности. Я не верила, что такой диалог может быть эффективным, что можно создавать культурную жизнь, не рассчитывая только на помощь власти или больших денег. Это ощущение плеча стало для меня важным переживанием и опытом, я поняла, что необходимо развивать такую систему отношений внутри своего сообщества. Особенно когда снаружи шторм, мороз или какой-то фарс. Кстати, все уже перестали смеяться над тем, что происходит вовне. Просто оторопь берет, ты не понимаешь, снится это тебе или ты Сорокина читаешь. Создавать свой мир, опираясь на тех людей, которых ты встречаешь на своем пути, обращаться к ним напрямую — вот что очень важно.

— Министерство культуры вам окончательно отказало?

— Нам никто окончательно не отказал, в том-то и нюанс ситуации. Сейчас непредоставление помощи равносильно внесению тебя в список нерукоприкладных. Сейчас система работает не прямым отказом, а молчанием. Сначала случилась Олимпиада и выгребла все бюджеты у коммерческих структур, которые раньше позиционировали себя в культурном контексте. Так мы лишились финансовой поддержки компании «Ауди», которая остается нашим партнером, но финансово нам больше не помогает: они были партнерами Олимпиады, и я их понимаю. Потом ужесточился внешний режим у государства, и компании сейчас вообще не вкладываются ни в какие начинания: ни в бизнес, ни в благотворительность. Настолько сейчас непонятная ситуация с завтрашним днем, что люди предпочитают не предпринимать никаких действий, которые гарантированно не приведут к коммерческой эффективности. Единственной точкой опоры, как в советские времена, стало государство. Нам давали деньги, потому что наш бюджет был не сопоставим с теми суммами, которые там ворочаются. Но сейчас, когда не дают в рамках таких маленьких бюджетов, это равносильно негласному запрету.

 

Антон Корбейн и Абель Феррара на открытии второго «2morrow» в 2007 году Антон Корбейн и Абель Феррара на открытии второго «2morrow» в 2007 году

 

— Какой бюджет вы хотели для грядущего фестиваля?

— Бюджет нашего фестиваля — девять миллионов рублей. Сейчас мы собираем меньшую сумму через сервис planeta.ru на другой формат, его мы обозначили в нашем обращении к зрителям, как концептуальное событие в рамках, возможно, одного дня или уикенда, для того, чтобы мы сохранили «2morrow» в этом году. Но я продолжаю делать все возможное, чтобы нас поддержал город и предоставил, например, площадку — фестивальный центр, который мы за эти восемь лет успели создать в ЦДХ. На его аренду и переоборудование уходит значительная часть бюджета. Мы заходили в пустые стены и создавали там кинотеатр с несколькими залами. Нам было важно, что это пространство — не кинотеатр, у которого есть обязательства перед прокатчиками и дистрибьюторами. В кинотеатре не могут снять все релизы и пустить нас во все залы, и каждый раз это были бы такие пятнашки: приходилось бы лавировать между сеансами. А на фестивале ты должен попадать в другой мир: иметь возможность перейти из зала в зал, посмотреть несколько картин, попасть на мастер-класс или творческую встречу — это должна быть неделя кино. Моя цель — это Роттердамский кинофестиваль, один из лучших фестивалей в мире, как мне кажется. Там как раз это есть: весь город превращается в большой кинотеатр, который только о кино и про кино, где царит демократичная обстановка. К этому мы стремились на «2morrow».

— Что вы будете делать с программой?

— Над программой мы постоянно думаем. Наши иностранные программеры Тревор Грот (программный директор Национального американского фестиваля независимого кино «Сандэнс») и Матильда Энро и Алессандро Райа из Франции уже давно готовы. В европейском мире очень много значит слово, и пока мы не можем точно сказать, будем мы проходить или нет, и если будем, то в течение скольких дней, они не могут начать работу. Есть список фильмов, который все время меняется. Есть дистрибьютор, прокатчик фильма или sales-агент, который чаще всего находится во Франции, к нему обращаемся мы и какое-то количество других фестивалей в России. Если мы не выполним обязательства, не заплатим авторскую плату за показ или не покажем картину, то он лишается возможности показать эту картину на другом фестивале. Каждый раз, когда отодвигаются даты нашего фестиваля, у нас меняются и списки фильмов. Будет это один день или четыре — от этого также зависит концептуальная программа.

 

Оператор Йос Стеллинг на фестивале «2morrow» Оператор Кристофер Дойл («Чункингский экспресс», «Падшие ангелы», «Любовное настроение», «Пределы контроля») на фестивале «2morrow» в 2008 году

 

— Вы можете проанонсировать какой-то костяк фестиваля, что вы будете точно показывать?

— Не могу точно сказать. Возможно, мы привезем около десятка фильмов, а, может, сделаем акцент только на нескольких, премьеры которых состоялись недавно в Локарно, Венеции и Торонто. Могу сказать, что точно будет наша любимая программа «Оффсайд», куда входит региональное независимое кино разных жанров и бюджетов, — это миссия нашего фестиваля. То, что случилось с прошлогодней программой «Оффсайд» — очень приятно. Мы сделали ее конкурсной, в жюри были отборщики разных фестивалей, и, например, Гетеборгский фестиваль в прошлом году сделал ретроспективу российского кино, показав больше 20 фильмов, куда вошли картины и из нашей программы. «Оффсайд» составляют фильмы таких авторов, которые не могут не снимать, их ничего не останавливает.

— Вы можете представить тех режиссеров, которых вы открыли в «Оффсайде»?

— Фильм «Десятка» Владимира Козлова, «Shopping Tour» Михаила Брашинского, «Споры» Максима Дьячука, бурятская сага «Булаг» Солбона Лыгденова. Эти фильмы как раз вызвали интерес у Тревора Грота и у представителей Гетеборга.

— Еще один московский фестиваль «Артдокфест» запустил кампанию по сбору средств.

— «Артдокфест» — второй по популярности фестиваль после Московского кинофестиваля. И он очень важен городу, это же еще и премия «Лавр». А наш фестиваль точно входит в пятерку фестивалей Москвы. Для такого большого мегаполиса как Москва пять кинофестивалей — это даже мало.

— А как насчет того, чтобы продвигать фестиваль в регионы?

— У нас всегда была мечта сделать эхо фестиваля. Восьмой год фестиваль идет в Москве, у нас есть своя аудитория. В прошлом году у нас была посещаемость 12 тысяч человек — это много. Для нас это аудитория, с которой мы продолжаем общение из года в год и не можем ни уйти от нее, ни бросить ее. Продвигаться в регионы возможно, сохраняя центральное событие, а дальше уже можно переформатировать программу или делать эхо фестиваля или какой-то еще формат придумать, когда фестиваль проходит в других городах. Но я не вижу этой возможности без сохранения ключевого события.

— Есть Beat Film Festival, который летом идет в Москве, а осенью доезжает до Петербурга и других крупных городов России.

— Тем не менее они все равно остаются в Москве, где СМИ освещают их события, давая толчок и поддерживая интерес прокатчиков, которые потом и возят это кино по регионам. Мне нравится, что ребята нашли новый формат, ведь это не совсем фестиваль, это новая схема. Алена и Кирилл вообще большие новаторы. Сейчас они уже делают своими силами дистрибуцию тех фильмов, которые показывают у себя на фестивале. Это еще и альтернативный прокат, хотя и в небольших компаниях. Но это важный момент для объединения страны на общем культурном фундаменте.

— Они взяли беспроигрышный материал.

— Ну как, его же могли и другие люди взять. Кто-то, может быть, брал и не получалось, а они взяли и сделали. Они люди воли и правильного энтузиазма. Пока до ключевой воды не дойдет, они не оставляют дело.

 

Карен Карагулян и Ольга Дыховичная в фильме «Велкам хом». 2013. Реж. Ангелина Никонова Карен Карагулян и Ольга Дыховичная в фильме «Велкам хом». 2013. Реж. Ангелина Никонова

 

— Что касается абсурдных запретов, с которых начинался наш разговор, мне кажется, вы с Ангелиной здорово посмеялись в конце фильма «Велкам хом», поставив трек «Ленинграда» «*** меня сломишь, жизнь хороша» с цензурой.

— Ну да. Не хотите слышать это слово — пожалуйста, запикаем. А ваши мысли – уже на вашей совести, нужно себя контролировать, батенька, вам ведь ничего не говорят, а вы все крутите в голове это слово. Мне кажется, что эти законы придуманы, чтобы чиновники как-то себя взяли в руки, потому что многие из них только по матери и говорят. Дай бог, чтоб им это помогло справиться с неконтролируемым потоком ругательных слов. Ну да, будет существовать официальная культура и андерграундная. Может, культуре от этого и лучше будет. Может быть, этими запретами добьются того, что будет новая сильная волна в музыке и кино. Потому что ну нельзя так давить, а если давишь, то дай бог получится вино.