В музее Американского Университета в Вашингтоне проходит выставка "Мемориальное моделирование" Петра Белого и Петра Швецова - двух хорошо известных петербургских художников.

Музейная выставка в Америке — это большая редкость для русского художника. Еще бóльшая редкость — выставка почти вне связи с Россией (единственным моментом была поддержка организации «Российская культурная инициатива», находящейся в Вашингтоне). В Музее Американского университета ни о какой специальной русской программе речи не идет. Несколько лет назад здесь была выставка русских художников — Гриши Брускина и Андрея Молодкина, но оба они давно живут скорее международной жизнью. Мы с Петром Швецовым были здесь прежде всего просто художниками в ряду многих других.

Музей Американского университета в Вашингтоне в сентябре начинает сезон, поэтому делает большое открытие - одновременно с нашей экспозицией открывалось шесть других выставок, абсолютно разных: выставка кубинской художницы, очень интересная выставка к 100-летию рэди-мэйда, выставка-аукцион (как правило, музеи проводят аукционы и недорого распродают часть вещей из некоторых коллекций, завещанных музею владельцами), и еще пара. Нам с Петром Швецовым был выделен верхний этаж - около шестисот квадратных метров. Форма музея внутри сложная — круглые залы с меняющимися высотами, архитектура со сквозными пролетами, стекло, бетонные галереи.

В орбиту музея мы попали разными путями. Со мной года два назад связался директор музея Джек Расмуссен, и так совпало, что каким-то другим образом он уже знал Петра Швецова. А когда выяснилось, что мы еще и друзья, это был особенно приятный момент, потому что последний раз мы совместно выставлялись в ДК Пищевиков в 1993 году.

В качестве общей темы проекта, как некий ритмический объединяющий момент была выбрана «деструкция». Название «Мемориальное моделирование» в свое время придумала Олеся Туркина для другой моей выставки, но мне показалось, что оно подойдет здесь, чтобы показать общий вектор проекта.

К выставке был текст, написанный молодым американским критиком Эбигейл Виноград, которая работает ассистентом куратора в Чикагском музее современного искусства. Она была предложена мной как человек внешний. Конечно, можно было бы заказать статью петербургского автора, но сложный и глубокий текст вряд ли помог бы неподготовленному американскому зрителю разобраться в нашем искусстве. А приглашенный американский критик быстро проговорила то немногое, что ей известно про Татлина и Малевича, общие места, и перешла собственно к работам, сохраняя некую свежесть восприятия. Определенная утрата национальной идентичности вообще характерна для таких выставок.

Тема деструкции и само пространство диктовало, что делать и как. Петр Швецов построил две инсталляции - с расколотой кафельной плиткой и с бетонными плитами, летящими под потолком. Все увеличилось по масштабу и стало сложнее по конструкции, чтобы вписаться в изогнутые формы музея. Технологически это сложная работа, даже при том, что делать ее помогали почти все сотрудники и нанятый персонал.

У меня три объекта. «Говорящая лопата» - я показывал эту работу и в Петербурге, но тут она была специально подобрана под небольшое пространство у входа на выставку, как бы предваряя всю историю и направляя в основной зал.

Проект «Источник» - древесно-стружечная плита, вытекающая из бочек, выжатая из земли последняя капля некой жидкости как мрачная метафора несуразности бытия.

Третья - инсталляция «Красный метеорит». Это последний элемент трилогии, включающей «Опасную зону», «Типовой мавзолей», и «Красный метеорит».

Инсталляция из одинакового набора элементов, изображающая разрушенный город, повторялась мной раз в разных выставочных проектах и на разных континентах, постоянно преобразуясь. В данном случае трансформации заключались в появлении еще одного метеорита, отдельно лежащего камня. В целом речь в «Красном метеорите» идет о неконтролируемой стихийной силе, вторгающейся в жизнь – революции, катастрофе, где в кубическую структуру врывается инородное тело. Метеорит, лежащий в центре зала, расширяет смысл истории: мы можем попасть под воздействие такого неконтролируемого объекта, или нам в очередной раз повезет, и он пролетит мимо.

В целом хотелось вести разговор общечеловеческого плана, без ссылок на русское — конструктивизм, Кабакова или Малевича, или современную политическую ситуацию.

Надо отдать должное директору музея Джеку Расмуссену, который сам решает, что он хочет показывать и выстраивает политику музея, не следуя моде, - что, мне кажется, неплохо. Он много путешествует, и часто бывает в Казахстане, Узбекистане, Литве, изучая новые сегменты арт-пространства и делая выводы. В результате он притягивает в Америку очень нестандартное самостоятельное видение и искусство.

На открытие выставок приходит несколько тысяч доброжелательных людей - музей посещаем, обычные зрители приходят туда именно за тем, чтобы посмотреть искусство. Это довольно характерное атмосферное отличие от России, где зритель все-таки еще не до конца открыт и готов доброжелательно реагировать на искусство. Значительным для нас моментом была небольшая статья во влиятельной Washington post.

Надеюсь, этой выставкой мы заняли некий маленький плацдарм, и сейчас появилась довольно хорошая возможность действовать в Америке дальше. Теперь нашим проектом можно оперировать как готовой единицей, и сделать аналогичную выставку, например в другом университетском музее.

В завершении путешествия мы сделали небольшой проект под названием Nature Morte в галерее Анны Франц в Нью-Йорке. Приятно, что это очень домашняя атмосфера с доброжелательной, наполовину русской наполовину американской аудиторией, - скорее вечеринка, оформленная художниками, нежели выставка в традиционном понимании. Центральный сюжет здесь — «бытовая метффизика». Квартира, взаимоотношение предмета и искусства, натюрморт здесь как наиболее органичное выражение динамики пространства. Швецов показывал фрагменты инсталляции с плиткой, используя ее как бытовой элемент и вписав в интерьер. У меня были относительно новые работы: купив разнообразную подержанную мебель, я запустил внутрь нее светящиеся шары. Таким образом я отпраздновал столетие метафизической живописи, которую очень люблю.

Беседовал Павел Герасименко

Фотографии Петра Белого и Петра Швецова