В Петербург приезжает с Артур Браун — 70-летний музыкант-театрал, путешественник, трикстер, ставший известным благодаря песне «Fire», которую сэмплировали и перепевали впоследствии многие музыканты. С импровизаицонной программой он выступит на юбилейном форуме «АПозиция», а через день — с отдельным концертом в клубе Jagger.

arthur-brown-s-outrageous-stage-show-856661587

Какое самое запоминающееся исполнение песни «Fire»по-вашему?

Три года назад было дело. В моем городе дети, загруженные в даблдекер пели эту песни. Все были в шлемах и ехали через город.

А как вы относитесь к тому, что «Fire» использовали за последние лет 20-30 все кому ни лень, ну хоть бы Prodigy и Мэрлин Мэнсон?

Ну, трек Prodigy был для их поколения и на языке этого поколения сделан. Там совершенно другой изобразительный ряд в клипе, но вообще по энергетике это похоже на мою песню. Смысл немного иной: у меня все же «Fire» про зло и добро, про свет и тьму, а у них — про то как шаман-танцор бьется в агонии, одержимый злыми духами. Менеджер Prodigy, кстати, был большим фанатом моего альбома «Crazy World», это он и предложил использовать мой голос в качестве сэмпла.

А Мэнсон использовал куски из того же альбома в одной из первых своих песен Lunchbox. Он сильный актер, отрицать не буду, но вот довольно многое из того, что он несет публике по-моему публике нести не стоит. Великолепный актер, но как человек — заблуждается во многом.

А если говорить не только про «Fire», но в целом про музыкантов, на которых вы повлияли. Вам благодарности слали какие-то? Ведь если говорить о театральной составляющей рок-музыки, то про вас сложно не упоминать в самом начале рассказа.

Да тут и не перечилишь. Ян Гиллан из Deep Purple говорил, что стал петь фальцетом благодаря мне. Брюс Дикинсон из Iron Maiden говорил, что без моей группы Kingdom Come его образ и поведение на сцене были бы намного скучнее. Питер Гэбриел тоже говорил, что поведение на сцене он у меня подсматривал. Элис Купер говорил, что его бы не было без Артура Брауна. Джордж Клинтон из Funkadelics говорил, что когда увидел, как я исполняю «Fire», то четко определился с тем, что ему делать в будущем. В общем, как-то и нескромно перечислять.

А как в последние годы выглядит то, что вы на сцене делаете? С чем вы приедете?

Я как-то, может, старею, хотя признавать не хочется. Но в общем часть своего сумасшествия я отдал группе, которая меня сопровождает. Костюмы, игра, театр — вообще, у меня есть такая теория, что театр начинается в сердце, проходит через глаза и пропитывает всю одежду человека и влияет на его движения — вот этому я научил свою группу. Они молодые и играют не только так, как я привык, но какие-то современные биты и ритмы, за появлением которых я уже не слежу особо. Конечно, мы играем "Fire", а также мой последний альбом «ZimZamZim».

Вообще за все время ваших сценических подвигов — какой самый странный костюм вам приходилось надевать?

Пожалуй, в 1968 году. Я выходил, завернутый в гигантскую утробу, а сам играл младенца в подгузнике.

Вы помните как уже однажды были в Петербурге почти 20 лет назад? На фестивале «Белые ночи».

Помню кое-что, сейчас перечислю. Русские оказались очень страстными и легко шли на контакт. Водка оказалась очень вкусной. Еще помню, как после концерта ко мне подошли какие-то интеллектуалы, они сказали, что если б я был настоящим художником, то давал бы концерт не в огромном концертном зале, а где-нибудь в баре для своих. И я тут же отозвался, сказал «Ну так отведите меня в бар». И у нас был джем с двенадцатью русскими музыкантами. Слушателей было немного, но мне, само собой, очень понравилось. А потом мы пошли в какой-то ночной клуб, дожидаться сводки мостов. Вообще, чудесная атмосфера у вас в городе.

Вы в числе прочего говорили, что на вас очень повлиял советский кинематограф, когда вы еще учились. Расскажите поподробнее.

Тут речь прежде всего о «Броненосце Потемкине» и «Иване Грозном» Эйзенштейна. Это был новый язык эпоса, и вообще новый способ рассказывать историю для XX века. Просто свет и тень рассказывают историю. Вообще, образ Ивана Грозного оказал влияние на того, кого я назвал Богом Огня и кого я играл на сцене. И мне кажется ровно тот новый язык — а кинематограф, конечно же, стал главным развлечением прошлого века, главной сценой, затмив все другие искусства, — я переносил в музыку на альбоме «Crazy World».

Малый Манеж, 20 сентября, 20.00 (в рамках фестиваля «АПозиция»)

Клуб Jagger, 21 сентября, 20.00 (отдельный концерт с группой «Crazy World of Arthur Brown»)