Типограф Ильязд как альтер-эго теоретика и пропагандиста футуризма, поэта Ильи Зданевича, со дня рождения которого в этом году исполняется 120 лет.

Илья Зданевич. асЁл напракАт. Драма. Сборник «Софии Георгиевне Мельниковой. Фантастический кабачок». Тифлис: 41°, 1919. Распашной разворот. Набор (1). Вариант: аппликация, набор (2) Илья Зданевич. асЁл напракАт. Драма. Сборник «Софии Георгиевне Мельниковой. Фантастический кабачок». Тифлис: 41°, 1919. Распашной разворот. Набор (1). Вариант: аппликация, набор (2)

Илья Зданевич. асЁл напракАт. Драма. Сборник «Софии Георгиевне Мельниковой. Фантастический кабачок». Тифлис: 41°, 1919. Распашной разворот. Набор (1). Вариант: аппликация, набор (2) Илья Зданевич. асЁл напракАт. Драма. Сборник «Софии Георгиевне Мельниковой. Фантастический кабачок». Тифлис: 41°, 1919. Распашной разворот. Набор (1). Вариант: аппликация, набор (2)

 

Из «Разговоров» Леонида Липавского с Хармсом известно, что Даниил Иванович родился из икры, которую чуть было не намазали на бутерброд [2]. Однако это не совсем так. Хармс, точнее — его удивительная история возникла из другой легенды — шутовской автобиографии Ильи Зданевича, изложенной им в «Илиазде»: «Наутро обнаружились новые затруднения — оказалось, что я родился зубастым. И вместо того чтобы сосать грудь, высказывал поползновения жевать мясо» [3]. Что там рождение — Зданевич мистифицирует и свою смерть, определяя ее за полвека вперед. В драме «лидантЮ фАрам», речь о которой пойдет ниже, он указывает даты жизни с погрешностью всего на два года: 1894–1973 [4].

Последний русский футурист Даниил Хармс, следуя сложившейся традиции и не отставая от Зданевича, в разных вариантах литературно обыгрывает факт своего появления на свет. Нужно отметить, что оба, правда в разное время, преодолели в себе футуризм, к которому Илья Зданевич [5] имел самое непосредственное отношение, введя в 1912 году в России, на манер Маринетти, этот термин (в то время как Бурлюк, Маяковский и Хлебников еще числили себя будетлянами). Не станем винить Даниила Ивановича в плагиате, ведь текст «Илиазды» написан в Париже и прочитан 12 мая 1922 года в маленьком ресторане «Юбер» во время доклада Зданевича «о самом себе». К лекции он сделал радикальную литографированную афишу — своеобразную пародию на типографский набор. По традиции, как было принято в афишах футуристов, в ней пунктирно прописано все содержание выступления, то есть проанонсирована та самая биография «Илiазда, прозванного ангелом…» («Илиазда» — соединение имени Ильи Зданевича с «Илиадой). Именно тогда Ильязд, очередной псевдоним Зданевича, становится не только персонажем его литературы, в том числе и большого романа «Философия» (1930), но и именем, которое в будущем принесет ему мировую славу художественного деятеля и великого издателя. Отмечу, что именно типографское творчество способствовало достижению внутреннего компромисса, превратив Зданевича из «футуриста жизни» в художника книги.

 

Ильязд. лидантЮ фАрам. Париж: издАния 41°, 1923. Развороты. Набор Ильязд. лидантЮ фАрам. Париж: издАния 41°, 1923. Развороты. Набор

Ильязд. лидантЮ фАрам. Париж: издАния 41°, 1923. Развороты. Набор Ильязд. лидантЮ фАрам. Париж: издАния 41°, 1923. Развороты. Набор

Ильязд. лидантЮ фАрам. Париж: издАния 41°, 1923. Развороты. Набор Ильязд. лидантЮ фАрам. Париж: издАния 41°, 1923. Развороты. Набор

 

Со дня рождения теоретика и пропагандиста футуризма, художественного критика и археолога, поэта и типографа прошло 120 лет. И если литературное наследие Ильи Зданевича благодаря последним публикациям постепенно становится доступным для отечественного читателя, то издательское и типографское творчество Ильязда в России знакомо исключительно специалистам, искусствоведам и собирателям, при том что и оно разделено на две части: российскую — футуристскую и эмигрантскую. В 1989 году автору этих строк посчастливилось увидеть в Государственном музее искусств Грузии в Тбилиси единственную выставку почти всех изданий Зданевича, показанную в СССР. Временная граница его книжного творчества проходит по 1923 году; этому предшествовали периоды петербургский/петроградский и московский в начале 1910-х, послереволюционный тифлисский с 1917 по 1920-й, отъезд и длительное ожидание французской визы в Константинополе, а затем Париж — с ноября 1921 года. За год Илья Зданевич осваивается в мировой художественной столице, знакомится с парижскими поэтами и художниками, пытается привить идеи зауми и всёчества дадаистам, завладевает умами русской колонии Монпарнаса, читает лекции, становится секретарем Союза русских художников в Париже, вместе с критиком С.М. Ромовым создает литературно-художественную группу «Через» с целью объединения деятелей русского и французского авангарда и «левых», работающих в СССР, и даже умудряется всем этим пресытиться и заскучать [6].

 

Наум Грановский. лидантЮ фАрам. Обложка, высокая печать Наум Грановский. лидантЮ фАрам. Обложка, высокая печать

 

Своеобразным антидотом от скуки, а может, и ностальгии по бурной молодости, «…распутстве, дерзости и веселом нраве добродушного, эгоистичного, сухого, сентиментального, сдержанного, запальчивого и преступного молодого человека» [7], стало издание книги «лидантЮ фАрам». Вышедшая в 1923 году, она завершила пенталогию «аслааблИчья. питЁрка дЕйстф», в которую входили следующие «штУки ильЯзда»: «Янко крУль албАнскай», «асЁл напракАт», «Остраф пАсхи», «згА Якабы» (1918–1920), напечатанные еще в Тифлисе под марками издательств «Синдикат» («Синдикат футуристов») и «41°». Если добавить к ним обложки и типографику книг Алексея Крученых «Лакированное трико», «Миллиорк» (1919), обложку книги Игоря Терентьева «Факт» (1919), то список типографских опусов Зданевича окажется почти полным. В драме «асЁл напракАт» (сборник «Софии Георгиевне Мельниковой. Фантастический кабачок») Зданевич предостерегает читателя: «дЕйства и письмО сапУтнае нипанЯтны», и дальше: «…мАла у кавО нЫнчи мУжыства швырЯть за искУства нипанЯтнае». Эти строки можно отнести ко всей продукции поэта. Типографика становится графическим воплощением не только слова, но и иллюстрации: одна иллюстрация «Зохна и женихи» дана на приклейке («картинкой»), в другой «Илия Зданевич. Зохна» набор идет поверх аппликации из цветной бумаги; под каждой дается подпись и техника — «набор 1919».

 

Илья Зданевич. згАякаАбы. Тифлис: 41°, 1920. Обложка. Высокая печать Илья Зданевич. згАякаАбы. Тифлис: 41°, 1920. Обложка. Высокая печать

 

Черту под тифлисскими изданиями подводит самая радикальная книга русских футуристов «лидантЮ фАрам», посвященная другу Зданевича — талантливому художнику Михаилу Ле-Дантю [8], трагически погибшему в 1917 году. На шмуцтитуле указаны издательство «издАния 41°» и авторы: ИльЯзд; аблОшка наУма гранОвского; набОр писАки. Обложку, напоминающую коллажи французских кубистов, сделал Наум (Нахман, Хаим) Грановский (1898—1971), приехавший в Париж в 1922 году и примкнувший к группе «Через». Зданевич, видимо, не случайно выбрал в соавторы молодого скульптора: Грановский учился в московском Вхутемасе, был увлечен идеями и творчеством Владимира Татлина и Любови Поповой; в Париже он пропагандирует конструктивизм, на время сближается с дадаистами, дружит с Соней Делоне и Пикассо. Соединение станковой коллажной композиции, исполненной в цинкографии, на обложке «лидантЮ фАрам» с типографским «рисованием» на страницах является одним из примеров всёчества — концепции универсального взгляда на искусство, которую проповедовало течение, основанное Зданевичем еще в 1913 году. Кажется, что обложка и типографская графика книги принадлежат разным мирам, и тем не менее они образуют единое целое.

 

Илья Зданевич. Янко крУль албАнскай. Тифлис: Синдикат футуристов, 1918. Обложки, набор Илья Зданевич. Янко крУль албАнскай. Тифлис: Синдикат футуристов, 1918. Обложки, набор

9 Илья Зданевич. Янко крУль албАнскай. Тифлис: Синдикат футуристов, 1918. Обложки, набор

 

Возникает желание сравнить эти знаки с похожими, только более упрощенными, сложенными из жирных линеек, которые в те годы активно использовали конструктивисты, — так Родченко выстраивает названия глав на шмуцтитулах в сборнике стихов Сергея Третьякова «Итого» (1924). Однако эти линейки Зданевич уже в 1919 году использовал в оформлении обложки книги «Миллиорк».

«лидантЮ фАрам» вышла тиражом 530 экземпляров, из них первые 30 на японской бумаге, «инафранцУскай рюбЕль» (и на французской Рюбель. — М.К.) — остальные 500 копий. Зданевич «оформляет» заумью подробную служебную информацию колофона, перечисляет всех, кто участвовал в процессе создания книги, начиная с названия типографии: «атъпичЯтана фпарИжы штАнбай униОн вОльфа шалЫта и димИтрия снегарОва 6 Августа 1923» (отпечатано в Париже в типографии «Унион» Вольфа Шалиты и Дмитрия Снегарова. — М.К.) [9]. В последующие годы все французские издания Ильязда печатались в этой типографии. Высокое полиграфическое качество и типографское искусство «лидантЮ фАрам» было оценено современниками. В 1925 году она экспонировалась в советском павильоне Международной выставки декоративного искусства и художественной промышленности в Париже, оформление которого делал Александр Родченко. «лидантЮ фАрам» завершила футуристский период творчества Ильи Зданевича. Следующий начнется только через семнадцать лет и поставит Iliazd в ряд великих издателей ХХ века.

 

Илья Зданевич. Обложка книги: «А. Крученых. Лакированное трико». Тифлис: 41°, 1919. Набор Илья Зданевич. Обложка книги: «А. Крученых. Лакированное трико». Тифлис: 41°, 1919. Набор

 

Сборник любовных сонетов Зданевича «Афет» (1940) с офортами Пабло Пикассо открывает новый этап в издательской стратегии Ильязда — livre d’artiste — книги, рассчитанные исключительно на собирателей и сделанные в традиционных печатных техниках: литография, офорт, ксилография. Инициатором жанра в начале ХХ века стал парижский галерист и издатель Амбруаз Воллар, создавший около 30 книг в сотрудничестве с такими художниками, как Бернар, Боннар, Брак, Дерен, Дюфи, Майоль, Пикассо, Редон, Роден, Шагал. Ильязд сам набирал свои книги, но, в отличие от прежних опытов, типографика в его livre d’artiste строга и, если можно так сказать, возвышенна. Футуристские наборные книжки и livre d’artiste находятся на разных полюсах книжного искусства, кажется, их разделяет пропасть. Иллюстрации, в том числе к стихам самого Зданевича, делали Леопольд Сюрваж, Жорж Брак, Альберто Джакометти, Камиль Бриан, Андре Дерен, Хуан Миро, Андре Массон, а к знаменитому сборнику стихотворений «Поэзия неизвестных слов» (1949) — 23 автора, целое созвездие великих художников. Пикассо, с которым Зданевича связывали десятилетия дружбы, подготовил офорты для следующих его книг: «Афет» (1940), «Письмо» (1948) и «Пиросманишвили. 1914» (1972) с собственными текстами; Адриан де Монлюк — «Худая женщина» (1952) — первое издание, где Ильязд выступает не как автор; сборник стихов писавшей под псевдонимом Рох Грей русской баронессы Елены Эттинген «Полуночные лошади» (1956); поэма Люсьена Шелера «Неосязаемый кильватер» (1958); аноним — «Нищий монах» (1959), а также два коллективных сборника: «Поэзия неизвестных слов» и «Рохелио Лакурьер» (1968) [10]. Всего же с 1940 по 1974 год Ильязд осуществил издание 21 книги, каждая из которых заключала в себе бесценную графику, во многом определив облик livre d’artiste.

 

Илья Зданевич. Обложки книги: «Игорь Терентьев. Факт». Тифлис: 41°, 1919. Набор Илья Зданевич. Обложки книги: «Игорь Терентьев. Факт». Тифлис: 41°, 1919. Набор

 

Издательское кредо Ильязда — диалектика тайного. Впрочем, в жанре livre d’artiste авторы прошлого и неизданные тексты всегда были желанным материалом. Девизом творчества зрелого Зданевича становится его собственное высказывание: «Лучшая судьба поэта — быть забытым». Он только приоткрывает завесу забвения, оберегая свои находки, не давая им стать банальным достоянием каждого. Темой своей будущей книги издатель выбирает судьбу забытого поэта, литографа, астронома, первооткрывателя 5 астероидов и 12 комет Эрнста Вильгельма Леберехта Темпеля (1821—1889). Историей открытия новой звезды гениальным ученым, не имевшим даже университетского образования, многие годы кочевавшим по Европе в поисках обсерватории, Зданевич увлекает своего друга — сюрреалиста Макса Эрнста, и в 1964 году выходит из печати книга «Максимилиана, или Незаконная астрономическая практика» с 34 офортами и «тайнописью» — одна из самых красивых книг ХХ века, ставшая издательской вершиной не только Ильязда, но и livre d’artiste. Судьбы Эрнста Темпеля и Макса Эрнста, вечно гонимых по миру, схожи, совпадают и их жизненные пути: Темпель вынужден был бежать из Марселя во время Франко-прусской войны в 1870 году, через этот же город уже в декабре 1941-го пролегла дорога в Америку спасающегося от оккупации Франции Эрнста. Название открытой ученым планеты осталось лишь в истории искусства, в Германии «Максимилиана» по указанию академических властей была переименована в «Кибеле». Интересно, что «Максимилиана» может быть расшифрована и как имя художника — Макс и фамилия Эрнст, что является анаграммой немецкого Stern, то есть «звезда».

Иллюстрации в книге — рисунки планет и звездное небо — художник выполняет в цветном офорте. Типографика Ильязда аккомпанирует графике, превращая текст в «буквенные туманности». Слова располагаются по горизонтали, вертикали, лесенкой. Некоторые строки бегут под углом, напоминая известную каллиграмму Аполлинера «Дождь». Наборные композиции Зданевича меняются от страницы к странице, строки не стоят на месте, они, как звезды, совершают свой путь. Часть «текста», выстроенного в блоки сложной формы, состоит из иероглифов, не поддающихся расшифровке. Макс Эрнст вводит в книгу язык тайнописи, состоящий из рисунков «человечков», что делает издание еще более необычным.

«Максимилиана» — звездный атлас, в его картах отмечены траектории скитаний забытых поэтов, которым Ильязд посвятил эту и другие свои книги.

Примечания:

1. В названии статьи приводится цитата. См.: Игорь Терентьев. Рекорд нежности. Житие Ильи Зданевича. В кн.: Илья Зданевич [Ильязд] Философия футуриста. Романы и заумные драмы. М.: Гилея, 2008. С. 711.

2. «Д.Х.: Я сам родился из икры. Тут даже чуть не вышло печальное недоразумение. Зашел поздравить дядя, это было как раз после нереста, и мама лежала еще больная. Вот он и видит: люлька, полная икры. А дядя любил поесть. Он намазал меня на бутерброд и уже налил рюмку водки. К счастью, вовремя успели остановить его, потом меня долго собирали». См.: Леонид Липавский. Разговоры. В кн.: Липавский Л. Исследование ужаса. М.: Ад Маргинем, 2005. С. 330–331.

3. Из доклада «И. Зданевич. Илиазда. На дне рождения» (1922), впервые опубликованного в сб.: Поэзия и живопись: Сборник трудов памяти Н.И. Харджиева / Под ред. М.Б. Мейлаха и Д.В. Сарабьянова. М.: Языки русской культуры, 2000. С. 518–540.

4. Илья Зданевич родился 21 апреля (3 мая) 1894 года в Тифлисе и умер в ночь на Рождество, 25 декабря 1975 года, в своей небольшой мастерской в Париже.

5. Современные исследователи признают вполне мотивированными притязания Зданевича на роль лидера российского футуризма, несмотря на то что его конкурентами были такие масштабные фигуры, как Михаил Ларионов, «отец русского футуризма» Давид Бурлюк и «дедушка футуризма» Николай Кульбин. См.: Илья Зданевич. Футуризм и всёчество. 1912–1914. Том I. Выступления, статьи, манифесты. М.: Гилея, 2014. С. 10–11.

6. Подробно с биографией Ильи Михайловича Зданевича (псевдонимы Ильязд, Эли Эганбюри, Iliazd) можно познакомиться в очерке П.А. Казарновского. См.: Энциклопедия русского авангарда. Изобразительное искусство. Архитектура. Том I. А–К. Биографии. М., 2013. С. 353–355.

7. Игорь Терентьев. Рекорд нежности. Житие Ильи Зданевича // Илья Зданевич [Ильязд] Философия футуриста. Романы и заумные драмы. М.: Гилея, 2008. С. 708.

8. Михаилу Ле-Дантю и братьям Илье и Кириллу Зданевичам принадлежит открытие творчества Нико Пиросманишвили. См.: Стригалев А.А. Кем, когда и как была открыта живопись Н.А. Пиросманишвили // Панорама искусств, 12. М.,1989. С. 296–332.

9. Типография «Юнион» была основана в Париже в 1910 году русскими эмигрантами Дмитрием Снегаровым и Вольфом Шалитом. С ней сотрудничали многие русские писатели — эмигранты авангардного направления, а также французские дадаисты и сюрреалисты.

10. Переводы названий на русский язык приводятся по изд.: Кирилл Зданевич, Илья Зданевич. Каталог выставки. Тбилиси — Париж. Государственный музей искусств Грузии. / Под ред. И. Дзуцовой. Тбилиси, 1989.

Опубликовано в журнале «Проектор» №27 (2014)