Музей стрит-арта завершил сезон, и следующим летом он откроется вновь — уже более приспособленным к петербургской погоде и удобным для публики. В этом году он запустился специально к старту «Манифесты 10»: грандиозный проект финской архитектурной студии JKMM Architects, выигравшей конкурс на реконструкцию Музея, решили отложить, и разработкой временного архитектурного решения для пространства Завода слоистых пластиков занялась студия «Лес» и архитектор Андрей Воронов. ART1 приводит текст Андрея Воронова о единственной архитектурной конструкции, возведенной им на территории Музея — арке из контейнеров «Sam», отсылающей к древнеримскому зодчеству, и интервью Мите Харшаку. Оба текста были опубликованы в журнале «Проектор» №27.

 

1 Входная арка Музея

 

Андрей Воронов:

«Входная “Арка„ — это, пожалуй, единственное архитектурное произведение, которое мы позволили себе возвести на предоставленной территории. И то, что на первый взгляд воспринимается как само собой разумеющийся факт, на самом деле есть продуманный символичный жест и результат тонкого расчета (как оказалось, существует множество вариантов складывания подобной композиции, например в игре Jenga).

Крупномасштабный проем/портал во все времена олицетворял собой определенный принцип перехода. И если изначально, как входные ворота в комплексе с определенным сооружением, он обозначал переход физический — вход в город, крепость, замок и пр., то со временем, как отдельно стоящий монумент, стал абстрактным знаком перехода символического — к победе, к власти, к славе и др. Наша конструкция — это определенная квинтэссенция вышеупомянутых подходов. Помимо маркировки входа с обозначением пространственного преодоления границы определенной территории человеком, она обозначает и переход культурный — трансформацию самой этой территории в состояние для нее не естественное, но, как ни странно, очень ей подходящее.

А как трансформация определенного исторического архетипа, это, на наш взгляд, отличный образец, иллюстрирующий контрастный переход от искусства классического (академического) к искусству современному (абстрактному), а в данном случае еще и уличному. Арка парадоксальным образом совмещает и фокусирует в себе фундаментальные принципы первого и креативные приемы второго. Свойственная симметрия и монументальность синтезированы с простотой и бесхитростностью. Изяществу декора, богатству деталей и выверенности композиции здесь противопоставлены механика формы, скорость реализации и предопределенность результата, всецело зависящая от выбранного “строительного материала„.

Я думаю, удивлению древних римских зодчих не было бы предела, узнай они о нескольких часах, потраченных на возведение этого очень дальнего родственника арки Тита».

 

«Создать такую среду, чтобы у людей не было впечатления, что здесь был архитектор»

 

Escif. «Война» Escif. «Война»

 

Митя Харшак: Андрей, спроектировать музей — мечта каждого архитектора. Отчасти ты ее для себя реализовал. Расскажи, с чего начинался этот проект.

Андрей Воронов: Как известно, в Санкт-Петербурге проходил большой международный конкурс на проектирование музея. Собрались весьма компетентное жюри и не менее маститые участники. В результате победа досталась финским архитекторам.

М.Х.: Но как получилось, что в итоге проект достался вам?

А.В.: Пока еще не достался, все в процессе. Проект победителей был хорошим, но он требовал колоссальных капиталовложений и кардинального преобразования территории. И все это за один шаг — заказчику не было предложено никакой пошаговой стратегии: берем проект и начинаем строить. Воплотить этот проект за два года было нереально, потому что речь идет о действующем производстве, в котором налажена определенная структура. Кроме самого предприятия, есть еще и арендные зоны. Словом, процесс создания музея должен быть пошаговым и долгосрочным. И так случилось, что в этом году в Питере проходит биеннале «Манифеста», и музей подал заявку на включение в параллельную программу. Было получено положительное решение, и это привело к экстренной мобилизации всех ресурсов, чтобы в темпе сделать проект и открыться к «Манифесте». Все понимали, что работу надо будет вести в полевых условиях, грубо говоря, на коленке. И на этом этапе было принято решение обратиться к нам.

 

Kislow. «Безразличное равновесие»; Паша Бумажный. «Смерть — повод к миру» Kislow. «Безразличное равновесие»; Паша Бумажный. «Смерть — повод к миру»

 

М.Х.: На первом этапе перед открытием большой стройки не было — вы работали с существующей фабричной средой и применяли сугубо дизайнерские решения.

А.В.: Да, все так. Мы не задирали нос и не собирались перехватывать проект финских архитекторов. Мы досконально изучили его эскизную версию. И решили создать такую временную пространственную структуру, чтобы, условно говоря, завтра можно было бы снова вернуться к проекту наших финских коллег. То, что сделали мы (и это важный момент!), совершенно не мешает последующей реализации проекта победителя конкурса. Та же отсыпка территории из щебня — это первый слой в неком будущем пироге. Потом — хочешь в асфальт его закатай, хочешь — газоны разбей. Фактически мы предложили решение, которое может развиваться в будущем, но пригодно для функционирования выставочной площадки. Территория большая — около десяти тысяч квадратных метров. Естественно, делать капитальные вещи достаточно затратно. Но речь шла, по сути дела, о дизайне выставки, у которой есть начало и конец. Мы применили такие решения, которые можно не только видоизменять, но и перерабатывать. К примеру, идея с контейнерами. Это такой «бэушный» материал, который можно недорого купить в Интернете. Потом при необходимости от этих старых контейнеров можно точно так же избавиться, выставив их на продажу. То есть музей вообще не теряет никаких денег. Может, пара контейнеров повредились, но в целом все осталось цело. Это убедило заказчика. Те же бочки мы могли взять в огромном количестве — это ходовой товар. Купил — через год продал или под заводское хранение использовал. Мы спроектировали среду из таких замороженных и вполне ликвидных инвестиций.

М.Х.: Предложенные вами решения, по сути дела, сами являются куском стрит-арта.

А.В.: Да, понятно, что это все не новые идеи. Мы и не претендовали на новаторство. Главной идеей было сделать ненавязчивую среду, в которой искусство было бы на переднем плане, и у людей вообще не складывалось впечатления, что здесь был архитектор. Натащили — и все, чтобы получилось выставочное пространство с потенциалом развития.

 

Zbiok. «Вова» Zbiok. «Вова»

 

А.В.: Это философский вопрос. Мы постоянно обсуждаем его, потому что когда-нибудь стены закончатся. Что касается первого шага, то выставка позиционировалась как временная, и всем художникам об этом сообщили. Сейчас мы серьезно обсуждаем следующий шаг — приводить музей в порядок. Нет, лучше так сказать: речь идет о том, чтобы делать некий второй шаг — либо продолжать работать на площадке в зимнее время, либо закрывать музей сейчас и открывать следующим летом уже в новом формате. «Манифеста» пройдет, выставка и летняя площадка уже закрылись. Что делать дальше? Открыть двери, оставив там экспозицию выставки, которая

делалась для «Манифесты»? Все понимают, что это никому не интересно. Надо что-то новое делать — работать с имеющейся территорией и теми объектами, которые на ней есть. У нас есть несколько заброшенных корпусов, в которых проходила выставка, значит, надо как-то работать с ними, переоборудовать их малой кровью, чтобы была возможность экспонировать новые объекты. Кураторы и художники знали, что делают временную выставку. И это никого не задевает. И в целом уличному искусству свойственны перемены — одно изображение разрушается под воздействием времени или его закрашивают, на его месте появляется новое. Но тут и надо определиться, как мы будем копить все то хорошее и оригинальное, что будет оставаться. Как архитекторы, мы этого определить не можем, конечно, тут нужны другие специалисты. Право оставлять работы или нет остается за тем, кто коллекционирует, за заказчиком.

М.Х.: Преобразование Музея стрит-арта — проект на несколько лет?

А.В.: Да. Мы стараемся в этом участвовать. Если заказчик договорится с теми же финскими архитекторами — прекрасно. У нас ни в коем случае нет цели отжать этот проект под себя. На данном этапе мы не ведем никакого капитального строительства, и это говорит о том, что площадка всегда может внезапно начать развиваться по пути, предложенному участниками конкурса.

Фотографии Михаила Григорьева.

Опубликовано в журнале «Проектор» №27, 2014.