«Читай меня: Книга художника. Книга объект». Библиотека книжной графики, 16 октября — 1 ноября 2014.

Петербургскому искусству слова «книга художника» так привычны, что при первой же мысли о выставке в голове возникает вереница всем хорошо известных имен. Но выставке «Читай меня» сразу же удается побороть инерцию восприятия.

Все начинается с того, что известная работа Михаила Карасика 2001 года «Паспорт» по мысли автора показывается брошенной на пол, и такое экспозиционное решение неожиданно многозначно: книги совершенно разных авторов переполняют поставленный в центре зала стол, и не поместившиеся на него три большеформатных разворота признанного мастера artist' book как будто обозначают уровень и выступают символической почвой для других книжных экспериментов. На выставке есть и вполне традиционные графики-иллюстраторы, оформившие не одно издание, - как Вадим Бродский или Петр Перевезенцев, и художники, работающие в области контемпорари-арта, для кого книжный блок служит внешней формой — как Наталья «Глюкля» Першина-Якиманская и Александр Морозов

Само место выставки оказало влияние на структуру экспозиции: именно «чтение» в стенах библиотеки становится самым естественным способом восприятия показанного. Путешествовать вдоль стола-читальни, на котором разложены книги, можно в произвольном порядке: в центре концептуалистские книги-объекты Виталия Пушницкого, с одного конца три минималистские поэмы в стальных обложках Виктора Ремишевского, а с другого - альбом с дневниковыми рисунками Александры Гарт.

Откроем наугад несколько. Александра Гарт продолжает начатую еще в прошлом году выставкой «Я тебя люблю, а тебя нет» традицию если не непрерывного, то точно размечающего время рисования — теперь решительные карандашные рисунки на листах амбарной книги фиксируют вечера, проведенные за едой и просмотром сериала. Их герой, художник Юрий Штапаков представлен тут же дневниковым фолиантом с тисненым на обложке золотом названием «Моя интимная жизнь в искусстве XXI века». Первоначально дружеский альбом, где оставляют рисунки друзья и гости, стал для художника (который, что характерно, до сих пор не пользуется фейсбуком) дисциплинирующим несмотря ни на что дневником. В том, как известный книжный иллюстратор представил себя на этой выставке, почти нет постмодернистской игры: как и многие его коллеги, Штапаков сознательно стремится от хорошо знакомого ему искусства в несерьезные жанры.

«Жизнь...» продолжает богатую традицию, представленную на выставке другими «волюмами», — Бориса Констриктора и Виктора Гоппе, а также оформленными в небольшую тетрадку путевыми заметками искусствоведа Глеба Ершова о поездке в Новгород в 1998 году. «Дневник Татьяны Данильянц» Гоппе сделан как коллаж, «ЪЕЗД ЪЕЗД» Констриктора - по принципу палимпсеста: автор дорисовывает и заполняет цветом листы мелованной бумаги в роскошном брежневском альбоме, превращая до смерти отретушированные черно-белые официозные фото в вибрирующие драгоценности.

Во втором выставочном зале от книги в привычном понимании не остается, кажется, ничего. Но спросим себя — каково оно, это «привычное понимание» после того, как содержание сотни увесистых томов стало умещаться на ладони?

Петр Швецов полностью развоплощает книгу и создает нечто, похожее на индейское письмо: возможно, что висящие на веревке предметы обладают синтаксисом, и в их последовательности скрывается фраза, которую невозможно прочесть. Занимающий всю стену объект носит название «Сравнительный анализ повествования о загадочном исчезновении священного Стержня», что звучит сентиментальной отсылкой к мистификациям в курехинском духе. В этом смысле он точно так же старомоден, как и «Сны» Петра Белого — молочно-белая стеклянная сфера на подушке смотрится точь-в-точь произведением «Инспекции Медицинская Герменевтика» ее лучших лет. Александр Дашевский иллюстрирует фразу из своих дневниковых записей, и, переводя живопись в объект, дает ей новые задачи: результат немного напоминает игрушечный барочный театр, каким был знаменит гравер Мартин Энгельбрехт.

Среди тех книг, которые сохранят свою жизнь в традиционном виде, книга художника и различные арт-объекты идут сразу следом за детскими книгами и cofee table book с репродукциями - именно такие категории изданий гарантировано сохранятся при любом наступлении и прогрессе электроники. Характерно, что детские книги и артистические в такой ситуации объединены общей игровой природой. Например, книги pop-up (по-русски «раскладушки») преодолевают, и все более решительно, границу между словом и предметом, используя тот же принцип, что положил в основу современного искусства Джозеф Кошут.

Книга, сама без нашего участия разлетающаяся на отдельные листы, — мотив, которым часто заканчиваются сказка или сон. Девочка в круговерти из бумажных листов — известный сказочный образ, но в отличие от него, начинающий куратор выставки «Читай меня» Юля Сташкевич не растерялась и знает, что делать.