Исландские электронщики GusGus этим летом выпустили прекрасный альбом «Mexico» да и в целом уже который год переживают подобие собственного ренессанса. Отталкиваясь от тек-хауса и атмосферы прошлого альбома «Arabian Horse» и объединив их с новообретенным поп-чутьем, исландцы смогли направить свое движение в верном направлении. Ради интервью перед туром по России группа была выловлена по «скайпу»… в Мексике. Общение начинается с небольшой заминки. Биргир Тораринссон (a.k.a Бигги Вейра), музыкант, стоящий за большей частью музыки GusGus, в последний момент спохватывается: «Постой-ка, тебе же Даниэля, кажется, обещали. Он где-то здесь, пойду поищу». Через десять минут Бигги снова выходит на связь: «Не нашел, придется мне говорить». Начало выглядит не очень обнадеживающим, но музыкант оказывается хорошим собеседником. В интервью ART1 он рассказывает о своей технике и продюсировании, проводит параллели между старыми и новыми работами GusGus и посмеивается над «неожиданностями» в песнях. И никакой пропаганды.

GusGus. А теперь займемся водными процедурами.

 

Забавное совпадение. Чтобы поговорить с вами об альбоме «Mexico», в Мексику и приходится звонить.

(Смеется) Да, у нас краткий отдых после американского тура — решили погреться.

Как появилось такое отвлеченное, вроде бы, название?

В тексте песни «Crossfade» есть слова «Mexican crickets». И когда мы придумывали название альбома, Даниэль (Даниэль Агуст, солист GusGus — прим.ред.) предложил «Mexico». Мы подумали, «Ну, странно…». Но в итоге решили, что как раз подойдет. Мексика — большая страна, красочная, где-то совсем далеко от нас, исландцев — тоже по-своему экзотично. И, в то же время, с этой страной ведь всегда ассоциируются какие-то горячие сильные чувства. Вся группа проголосовала «за».

По сравнению с предыдущим «Arabian Horse», где на первом месте, кажется, стояла концепция звука, в «Mexico» GusGus сосредоточились на песнях.

Нет, звук все равно стоит на первом месте. «Arabian Horse» оказался очень успешным альбомом, но мне меньше всего хотелось бы записывать «вторую часть». Ты не сосредотачиваешься на деталях прошлой работы, а пробуешь разные вещи в свободном режиме. Если и был план для «Mexico» — то только желание слегка расслабиться. Но, конечно, в том, что касается звука, то здесь никаких скидок себе. Я всегда щепетилен, когда работаю над тем, как песня будет взаимодействовать со слушателем и какое ощущение она даст, будь то уровень физический или ментальный.

По-моему, альбом «Mexico» собрал в одной упаковке буквально все, чем GusGus занимались когда-то или занимаются сейчас. Та же «This is What You Get When You Mess with Love» могла бы легко войти в один из наших первых альбомов. «God Application», «Obnoxiously Sexual» и трек «Mexico» нашли бы место в альбомах «Attention» или «Forever». А «Airwaves» и «Another Life» — это уже почти «Arabian Horse». «Sustain», вот, странная песня. Наверное, для «Polydistortion» она подошла бы, но, по моим ощущениям, в ней гораздо больше начала 80-х, Гэри Ньюмана или Soft Cell, чем, собственно, GusGus. Для меня было важно, чтобы в «Mexico» было больше разнообразия. «Arabian Horse» был очень связной работой, подчиненной единой музыкальной концепции, а здесь, наоборот, чем разнообразнее, тем лучше.

 

 

Если оглядываться на историю GusGus, то какие моменты заставляли вас менять курс?

Первая пара альбомов была во многом построена на сэмплах. Магги Лего (Магнус Гудмундссон — прим.ред.) тогда активно участвовал в продюсировании, а он очень увлекался такими вещами — сэмплировал все звуки, что ему под руку попадались. Но потом большая часть первого состава разошлась, мы остались втроем, а меня весь этот слоу-поп слегка утомил, захотелось движения в музыке.

В альбоме «Attention» знающие меня люди могли выслушать все, что влияло на меня и мою раннюю музыку — начало 80-х, драм-машины, итало-диско и, конечно, ранний хаус. Весь альбом таким и получился — итало-диско-хаус-поп, да еще с привкусом 80-х. Мы тогда начали работать с вокалисткой Урдур (Урдур Хаконардоттирприм.ред.), к такой музыке очень хорошо подходил ее голос. Но нам все-таки хотелось, чтобы группа была побольше, так что мы попросили Даниэля вернуться в состав.

К моменту, когда мы принялись записывать альбом «24/7» с участием Даниэля, я погрузился в немецкое минимал-техно. Такие музыканты, в том числе с лэйбла Kompakt, сочиняли композиции, которые были и грувистыми, и технологичными, и, что важнее, более мелодичны и интересны, чем обычное танцевальное техно. Естественно, когда мы принялись искать лэйбл, то Kompakt оказывался самым подходящим вариантом, тем более, что я очень уважал его музыку. А я продолжил свои исследования техно-среды уже в «Arabian Horse». Но в «Mexico» надо было уже пробовать что-то новое.

«Mexico» получился весьма цельным альбомом, но в конце подряд идут заглавная инструментальная вещь и медленная атмосферная баллада, будто вы их по остаточному принципу добавили.

Для меня инструментальная композиция вписывается в альбом вполне органично. Когда мы его записывали, я думал о том, что вещей без вокала хотел бы вставить даже побольше. «Mexico» — это вообще довольно старый трек, его первое демо мы сделали, если не ошибаюсь, еще в 2006-м.  Но до поры мне не казалось, что трек настолько уж сильный, чтобы ставить его в альбом. А «This is What You Get When You Mess with Love» придумали Президент Бонго с Даниэлем Агустом. Бит сохранился, но когда рабочая версия попала ко мне, я переставил аккорды и Даниэль переделал вокальную партию. Нам всем очень полюбился этот трек, очень эмоциональный. В процессе мы, например, еще решили, что, кроме электроники, ему нужна струнная аранжировка.

 

 

В свете того, что вы рассказывали про «Mexico» — весь GusGus в одном альбоме — каким же может оказаться следующий диск?

Для начала, я бы пересмотрел мой подход к звуку как таковому. У меня уже есть подходящий синтезатор, который, я бы сказал, создает новую аудиосреду — отличную от той, к которой я сам привык. В «Mexico» мы поэкспериментиривали с разными стилями, получилось интересно. Что я точно могу сказать, от электроники мы не отойдем. Вокруг нас очень много влияний, а я и ребята из группы не любят задерживаться на одном месте.

А какие влияния для вас наиболее важны? Сейчас электронная музыка снова на коне, музыканты вроде Джона Хопкинса или Moderat, например, считаются законодателями «новой электроники».

Упомянутые артисты — это, конечно, здорово. Я бы лично в этом контексте упомянул Джеймса Холдена, его альбомы в последнее время находятся у меня в числе самых любимых, сплошные эксперименты. Но, как ни странно, мне необязательно ловить только новинки — я могу что-то выслушать и в старом EBM. Все влияния смешиваются, когда я сочиняю музыку. Я не стараюсь разбирать, что за жанр, старый он или новый, или выделять каких-то отдельных артистов. Впитываю как губка.

 

Бигги и Doepfer.

 

Самым заметным инструментом у GusGus оказывается синтезатор Doepfer. Вы какую технику кроме него используете?

О, Doepfer постоянно идет в ход. На нем я делаю ритмические звуки и лупы, басовые, сольные партии и отдельные странности. Довольно универсальная машина. Но он не единственный. Я люблю старые «роланды», у меня есть Juno-106, Alpha Juno 2, JX-10 — они прекрасны, когда тебе нужно наваять больших полифонических звуков. С треками я обычно разбираюсь в компьютере, в программе Logic. Ритмы забиваются в сэмплер — но их тембр я накручиваю сам, как раз на Doepfer. Хотя от драм-машин вроде Roland TR-808 и TR-909 я тоже отказываться не хочу. Если послушаете песню «God Application» — весь ритм это сплошной «808». Все зависит от ситуации. Но перечисленное — это действительно основные инструменты, на которых я работаю в студии. У меня еще есть синтезатор ARP 2600, который я много использовал в 90-х, но сейчас Doepfer мне ближе. Чуть не забыл, Yamaha CS-40 — очень крутой инструмент. Я его тоже понемногу включаю на каждом альбоме здесь и там. И еще вокодер, конечно. Обычно его используют для голоса, но я обнаружил, что им неплохо обрабатывать звук барабанов. Если правильно помню, у меня Roland VP-550, он был очень ходовым инструментом в студии, когда в прошлом году я продюсировал альбом Джона Гранта. Да, кажется, это все самое главное.

Со всем этим богатством вы оказываетсь главным в GusGus по музыке, или все-таки работа над композициями совместная?

Только вместе. Пожалуй, нет ни одного среди нас, кто принимал бы какие-то решения единолично. Хотя, в том, что касается технических вопросов — программирования, аранжировочных тонкостей, сведения и тому подобных моментов — на меня валится немного больше забот. Но это не значит, что я устраиваю продюсерскую диктатуру. Все происходит только по общему согласию. Например, нет ни одного трека, где вокалисты были бы недовольны музыкой, под которую им надо спеть. Каждый из нас, так или иначе, включен в процесс сочинения. Президент Бонго, кстати, тоже активно крутит ручки и выдумывает интересные звуки. Песни «Crossfade» и «This is What You Get When You Mess with Love» во многом построены на том, что он нашел на своих синтезаторах.

 

 

Как вы сошлись с Джоном Грантом из The Czars? Альбом «Pale Green Ghosts» стал довольно неожиданным от американского инди- и альтернативного музыканта — да еще и с вами в роли продюсера.

Джон повстречал меня три года назад назад на фестивале в Исландии и признался, что является давним поклонником GusGus; особенно, он сказал, ему понравился альбом «24/7». Как раз незадолго до нашей встречи он выпустил собственный диск «Queen of Denmark», который записал с инди-роковыми музыкантами и продюсерами. А следующий альбом хотел сделать более электронным — он такую музыку любил с молодости. И тут же возникла идея посотрудничать. Для начала, мы хотели посмотреть, насколько сработаемся. И оказалось, что у нас одинаковый возраст, одинаковый интерес к музыкальному оборудованию, нам нравятся одни и те же артисты 80-х — Visage, Depeche Mode, Soft Cell или ранний индастриал. Через пару недель, когда мы уже записали пару вещей, Джон предложил мне продюсировать альбом целиком. Естественно, я сказал «да».

Один из моих знакомых назвал песню «Obnoxiously Sexual» из «Mexico» самым странным гей-гимном. Согласны?

Возможно, Хегни (Хегни Эгильссон, вокалист GusGus — прим.ред.) о таком и подумать не мог, когда вокал записывал. У него в голове наверняка были отношения с его девушкой. Я и сам не могу понять, откуда у него взялась фраза «I guess you didn’t know I would steal you from your girlfriend…» Мы сразу подумали, что мужчину уводят у девушки, и все такое — но мы ему не сказали! Только «Здорово придумал! Давай дальше!» По-моему, совершенно удивительная ситуация: ты, вроде бы, поешь девушке, но думаешь о чем-то другом. (Смеется)

По-моему, в видео к песне ситуация и вовсе встала вверх ногами.

Ох, мне трудно сказать. Мы решили, что вполне сойдет. Но я бы, пожалуй, предпочел, чтобы в клипе речь шла о любви между двумя мужчинами. Нет-нет! Совсем не обязательно, чтобы они были геями! Просто случайность без продолжения, история о том, как невзначай ломаются нормы и рамки, как у человека возникают странные индивидуальные черты. Гендерные роли в последнее время сильно меняются, люди становятся более свободными и открытыми, и мы это хорошо видим в Исландии, например. У нас любые, как бы сказать… гендерные типы в обществе воспринимаются одинаково — есть понимание, что люди могут быть другими. Это важно. У нас во время записи альбома было ощущение, что мы тоже можем как-то поспособствовать такому подходу.

 

 

Я сейчас разговариваю с музыкантом, красящим ногти в черный цвет и носящим платье на концертах. В России гомофобии хватает что на официальном, что на бытовом уровне. В этом свете как вы рассматриваете свой визит к нам?

Верно, я транссексуален — но не гомосексуален, у меня есть жена и трое детей! Мне и самому интересно, к какому типу, могли бы меня отнести как в каких-нибудь официальных учреждениях. Ясное дело, гомофобия, которую пытаются раскрутить в России, ничем хорошим не является. На геев сваливают все возможные грехи и заявляют, что они оказывают дурное влияние. Но те, кто такое утверждает, просто невежественны. И во многом такая невежественность просто отражает сиюминутные течения. Когда-нибудь атмосфера разрядится, иначе и быть не может. Россия просто очень быстро — в историческом смысле — шагнула от коммунистических идей к западным ценностям. Для многих людей некоторые вещи так и остались непонятными и враждебными. Но рано или поздно отношение к ним станет более спокойным, я уверен. И у нас ведь нет радикальных идей. Мы никого не пытаемся провоцировать: мы выступаем, доносим до поклонников нашу музыку, им нравится — надеюсь, все хорошо проводят время. И никакой пропаганды.

 

 

Читайте также:

Ник Сатурнов «Гуси — лебеди».

 

Екатеринбург, 31 октября, TeleClub.

Москва, 3 ноября, «ГлавClub» (МСК).

Санкт-Петербург, 4 ноября, «ГлавClub» (СПБ).

Подробное расписание тура на сайте GusGus.