На этой неделе в Музее Москвы проходит фестиваль аудиовизуальных экспериментов «Plums Fest». Его пятидневная программа включает лекции и дискуссии о новых медиа, выставки иммерсивных и полнокупольных проектов «Поверхность контакта» и концептуальной подборки фильмов и видеоарта «Кэмп — альтернативная чувственность», а также живые перформансы важных сегодня киберхудожников, чьи работы будут проецироваться на семиметровый купол. Первый «Plums Fest» прошел в 2008 году в рамках Ночи музеев на территории завода «Манометр», где через год обосновался «ArtPlay». В этом году фестиваль сменил площадку и время проведения, заявив о своей самостоятельности и заодно о том, что у медиаискусства есть своя аудитория — и она растет. Организатор «Plums Fest» Анна Титовец рассказала ART1 об очередном фестивале, музеефикации дигитального искусства и гиф-арте.

 

tumblr_n0ecmi1zmj1rt28efo1_500 © scorpion dagger

 

— Впечатление о первом «Plums Fest», который прошел в 2008 году, такое, будто это был рейв. За эти годы фестиваль эволюционировал до серьезного события: с дискуссиями, лекциями, продуманной программой.

— В обратной перспективе это, может, и выглядит, как рейв, но посыл был не рейвовый: задумывался «Plums Fest» как показ образчиков смешения технологии, музыки, видео и искусства. В 2008 году слова «мультимедиа» и «аудиовизуальное искусство» были непонятными для российской публики. Зачастую они появлялись в анонсах событий, но на деле были плазмы на стене, и проектор, показывающий клипы. При этом у нас со вторым куратором фестиваля Кириллом Маркушиным были знакомые художники, экспериментировавшие с технологиями, и нам очень хотелось продемонстрировать, что такое аудиовизуальный перформанс на самом деле. В 2008 году мы первыми показали работы Никиты Цымбала с интерактивным танцевальным проектом на сцене, проекции видео-мэппинга по всему пространству, у нас были питерцы New Bazis с проектом «Перемещения во сне».

 

 New Bazis (Санкт-Петербург). Перемещения во сне

Со временем мы росли, а в местном медиаискусстве процесс был, как ни странно, обратный: в 2008 году фестиваль состоял только из российских участников, а сейчас отечественных проектов стало гораздо меньше. С жанром аудиовизуального перформанса настоящая беда — то ли в силу его невостребованности, то ли из-за отсутствия площадок.

— Расскажите, как устроена программа фестиваля в этом году.

— По странному стечению обстоятельств у нас в этом году канадская программа: три главных участника из Канады. Первый хедлайнер — Херман Колген, медиахудожник с 20-летним стажем. Его перформанс «Seismik» создается на основе геологических и магнитных данных о нашей планете: специальная антенна присоединяется к компьютеру и через программное обеспечение, написанное Колгеном, снимает магнитные и геодезические волны в данном месте в данную минуту. Эти сигналы программа декодирует и вплетает в аудиовизуальное повествование. Специально для проекта «Seismik» мы строим восьмиметровый экран.

 

 

Второй канадец — Мартин Мессиер. Он берет за основу бытовые объекты — вещи из старого мира, в которых есть механизм, сам по себе обладающий идентичностью, и превращает их в самостоятельных перформеров. Мы очень хотели привезти его перформанс с 12 швейными машинками. Получилось, может, и лучше: машинки будут гастролировать в другой стране, а в Москву Мессиер привезет старые 8-миллиметровые бобинные проекторы.

 

 

Еще один канадец, участник полнокупольной программы, — Maotik, он же Мэтью Лесюр. Он делал видео-шоу для Nine Inch Nails. Его конек — купольные и иммерсивные перформансы в реальном времени, самая известная из них — «Dromos». Maotik не сможет приехать сам, поэтому он прислал другую иммерсивную работу — «Omnis», адаптированную для показа в отсутствие художника.

 

 

 

— Несколько дней назад у вас была лекция про гиф-арт в ГЦСИ. Не могли бы вы повторить ее сейчас вкратце?

— Только если очень коротко. Гиф-арт — это ответвление от нет-арта, и я бы отнесла его к «новым старым медиа». Гиф-арт зародился как некая техническая необходимость: был медленный интернет и компьютеры, возможности графических программ были ограничены. Первые гифки были созданы в 1987 году, и за это время формат gif прошел самые разные стадии: про него забывали, он выходил из моды, становился символом треша, плохого вкуса. Но этот формат выжил и переформатировался в некое осознанное художественное высказывание (хотя он используется повсюду, от порно-индустрии до спорта). В 2012 году премия Охford Dictionaries USA назвала гиф-арт словом года. Более того, с 2012 года Оксфордский словарь утвердил глагол — to gif. Внутри гиф-арта, в том числе благодаря платформам tumblr и coub, существуют различные ответвления, например, синемаграф. Это название придумали Джейми Бек и Кевин Барг. Синемаграф — это фотография с четко выстроенным кадром, с очень высокой степенью эстетизации картинки, в которой анимирован только фрагмент или деталь.

 

chelsea-hotel-4429 Синемаграф-гифка Джейми Бек и Кевина Барга

 

Мне бы хотелось сделать выставку гиф-арта в следующем году. Это очень перспективный жанр, учитывая, сколько у него поклонников среди интернет-юзеров. Стоит переманить их в реальное пространство галереи.

— Гиф-арт — это по большей части анонимное искусство. Какие художники уже утвердили себя в нем?

— Среди российских художников бабушкой гиф-арта и нет-арта заслуженно называют Ольгу Лялину. Она совершенно правильно замечает, что гиф-арт — это идеальный интернет-фольклор, потому что никакой другой формат или жанр не передает так точно суть интернет-искусства: sharing, коллаборация, свобода идей и технологическая простота. Один из самых цитируемых гиф-артистов — Дэвид Сзакали, более известный как dvd p. Он работает с оптическими иллюзиями и его материал очень любят использовать виджеи. Есть Джейми Бек и Кевин Барг, которых я уже упоминала. Они профессиональные фотографы, работают в фэшн-индустрии. Среди иронических концептуалистов известен Джеймс Керр, он же scorpion dagger. Он делает умопомрачительно смешные гифки на основе религиозной живописи эпохи Ренессанса: либо анимирует существующие репродукции, либо внедряет своих персонажей.

 

tumblr_n0c8tusltp1rt28efo1_500 © scorpion dagger

 

В 2012 году Публичная библиотека Нью-Йорка выложила в сеть свои фотоархивы. Джошуа Хайнеман использовал эти снимки для создания стереоскопических гифок. Библиотека решила обратить это себе на пользу и вместе с Хайнеманом запустила онлайн-ресурс, где любой пользователь может из архивного фото сделать гифку. Дико популярная вещь. Это наглядный пример чуткости институций к трендам и очень изящный метод привлечения внимания к культурному наследию.

— Раз уж мы ушли в историю гиф-арта, не могли бы вы набросать этакую схему жанрового деления дигитального искусства для профана?

— Когда-то я уже делала гид по медиаискусству. Его жанры возникают и исчезают с бешеной скоростью. Даже на сайте самого главного фестиваля цифрового искусства Ars Electronica в манифесте значится: «Дорогие друзья, на нашем фестивале мы имеем дело с очень быстро меняющимся контекстом, поэтому не особо обращаем внимание на названия, и единственное, в чем мы уверены, — речь идет об искусстве и культуре, в котором важную роль играет технология». Дигитальное, электронное, медиаискусство — все эти направления «съело» междисциплинарное искусство. Дальше идут ответвления: саунд-арт, кибер-арт, нет-арт, био-арт, видео-арт, робо-арт и прочие. Если брать еще более мелкое деление на поджанры, есть кинетические и полнокупольные инсталляции, перформанс в реальном времени.

 

Абстрактная анимация Макса Хаттлера (Германия), участника выставки «Поверхность контакта» на «Plums Fest 2014»

— Существуют ли для медиаискусства категории качества и ценности, применимые скорее в традиционном изобразительном искусстве?

— Понятия ценности и качества, безусловно, есть. Но с появлением новых технологий грань между искусством и дизайном совсем истончилась. Наш фестиваль использует в своем названии словосочетание «фестиваль аудиовизуальных экспериментов», чтобы избежать опасности судить. На данный момент скопилось множество образчиков междисциплинарного искусства, которые топчутся, не определившись, в какой из слотов они попадают: дизайн, арт, музей, вечеринка и прочее. В этом году мы решили отойти от градации и показать то, что интересно с точки зрения коммуникации с человеком. Это могут быть и остроумные вещи, лишенные рефлексии, но дающие яркую эмоциональную вспышку, и очень глубокие работы. И то, и другое интересно, потому что мы не музей, мы имеем дело с настоящей тканью действительности. Музеи являются главными трансляторами ценности.

— Вам не кажется, что если музеи примутся за музеефикацию такого эфемерного и постоянно меняющегося искусства, то им самим волей-неволей придется меняться?

— А разве это плохо? Мне кажется, так и должно происходить. Музей — это слепок всего самого актуального, что есть в культуре в определенный промежуток времени. Почему мы представляем себе музей как что-то пыльное, старое и застывшее? Это неверное представление. Музей — это культурная институция, которая должна быть up-to-date и придумывать новые способы трансляции своего знания вне зависимости от того, с объектами какого времени она работает. Поколение, которое растет сейчас, представляет иной тип мышления, гаджетизированный, построенный на логике интерфейсов и софта. Музеям нельзя оставаться в стороне. Более того, при идеальном раскладе им стоило бы одними из первых обратить на это внимание. Тот же Тейт Модерн давно уже работает с медиаискусством и экспонировал, например, гигантскую инсталляцию Риоджи Икеда. Или Олафур Элиассон, чье солнце — «The Weather Project» — долгое время было выставлено в Тейт, — мощный музейный медиахудожник. Некоторые его работы — супер-эфемерны по сравнению с классическими жанрами: комната наполнена дымом, и световые лучи расцвечивают пространство.

«Plums Fest»

18—22 ноября, Музей Москвы