Шведского художника Ларса Вилкса, изобразившего пророка Мухаммеда в теле собаки, уже восемь лет от исламистов прячет полиция, и в середине февраля его снова пытались убить: неизвестный изрешетил окна копенгагенского кафе, где Вилкс читал лекцию «Искусство, богохульство и свобода самовыражения».

 

2015_02_24_13

Доктор Вилкс — профессор-искусствовед. В биографии художника сказано, что он придерживается институциональной теории искусства. Согласно ей, как известно, произведение искусства обретает свой статус, попав в пространство галереи или музея, либо по воле самого художника, как это произошло с дюшановским писсуаром. В этой парадигме художник всегда оказывается в ситуации конфликта, поскольку вне художественного контекста его работа попадает в контекст обывательский, где представители госаппарата, религии или какой-нибудь субкультуры полагают его работу в лучшем случае чем-то ненужным, а в худшем — угрожающим.

 

Стихийное искусство

В начале 1980-х в заповеднике Куллаберг на юге Швеции Вилкс соорудил комплекс из внушительного размера деревянных башен под названием «Nimis», что на латыни означает «слишком много». Башни-скульптуры находятся на морском побережье: чтобы до них добраться, надо пройти несколько километров по узкой тропе среди скал. Шведское правительство забраковало башни Вилкса и потребовало их снести, а за «затруднение доступа» назначило внушительный штраф. Однако художник сделал ход конем и продал свою работу американскому концептуалисту Христо за 1,5 тысячи долларов. «Nimis» оказался частной собственностью, да еще американской, поэтому так просто от него уже было не избавиться.

 

2015_02_24_10 Nimis

 

В начале 1990-х башни-скульптуры дополнил форт «Arx» («крепость») — каменная конструкция в виде руин замка. Правительство вновь недовольно; начинаются штрафы и судебные тяжбы. Для стороннего зрителя эта история — красноречивое подтверждение тому, что даже самое свободомыслящее государство не понимает назначения искусства. Оно готово признать в нем инструмент для достижения утилитарных, в частности пропагандистских, целей, готово идти навстречу, покуда то заперто в собственных «заповедниках» — музеях и выставочных залах. Но как только искусство перестает соблюдать условный регламент и становится стихийным, государство приводит в действие репрессивный аппарат. Конечно, в том случае, если оно вообще способно самостоятельно разглядеть хоть какое-то творчество; «Nimis» и «Arx» оказались для этого достаточно большими. Простой зритель, находящийся вне художественного контекста, напротив, вполне способен понять такое искусство. Вряд ли у кого-то будут возникать вопросы, зачем нужны искусственные крепости на берегу моря. Люди паломничают в такие места, фотографируют и исследуют.

Осознавая ситуацию, Вилкс в 1996 году объявил о создании собственного государства. Участок площадью один квадратный километр, где находятся скульптуры, стал королевством Ладония. Помимо королевы, у Ладонии есть президент, а также деньги и национальный флаг. В правительстве страны существуют, кроме прочих, министерства литературы, кино и джаза. Швеция проигнорировала сепаратизм Вилкса. Художник в 1999 году создал в Ладонии очередную скульптуру — «Омфал». Так назывался камень из храма Аполлона в Дельфах, по приданию считавшийся «пупом земли». Вилкс не успел продать «Омфал», и после жалобы местного культурного фонда полиция демонтировала скульптуру (размер которой, не в пример предыдущим гигантским объектам», был всего полтора метра).

 

2015_02_24_12 Arx

 

С тех пор уже Вилкс судится со Швецией. В 2003 Ладония объявила войну Швеции, США и Сан-Марино, и, судя по всему, война еще продолжается. Ежегодно территорию виртуального государства, которую все же отделили от заповедника, посещают около 40 тысяч туристов, а граждан Ладонии примерно 16 тысяч. Когда-то стать подданным страны Вилкса можно было, заполнив форму в интернете, но и эта идея уперлась в культурное недопонимание: в 2002 году за несколько недель в граждане Ладонии пожелало записаться три тысячи пакистанцев. Мигранты, очевидно, всерьез надеялись таким образом натурализоваться в Европе. Что в благополучном обществе имеет ценность художественного жеста и остается категорией философской, где-то может быть и вовсе вопросом жизни и смерти.

 

Внутри собаки

Скандальный рисунок пророка Мухаммеда авторства Вилкса появился через два года после «карикатурного скандала» в Дании. И, в отличие от Курта Вестергора и его коллег, Вилкс собственно карикатур-то и не делал. Датские журналисты, как и впоследствии Charlie Hebdo, делали сатирические рисунки, имея ввиду конкретные стороны ислама (самая известная из тех карикатур — Мухаммед в тюрбане-бомбе). Не зная контекста, можно решить, что рисунки Вилкса — просто попытка лезть на рожон. В Швеции существует традиция устанавливать на перекрестках скульптуры «Круговых псов» — изображения собак, выполненные из подручных средств. История возникновения феномена поучительна: в 2006 году Швеция выделила грант на установку скульптуры бетонной собаки «Круговорот II» в городе Линчёпинг. Жителям работа не понравилась, и они разбили ее. Пока собаку реставрировали, художник Петер Нюберг установил на ее месте пародийную деревянную копию. «Я хотел высмеять нанятых государством художников», — комментировал он. То есть «Круговые псы» — это анархистский жест, стихийное искусство.

И вот, Вилкс рисует такого пса с головой пророка Мухаммеда. Первоначально рисунки даже появились на местной выставке, но исламский мир предсказуемо возмутился, а «Аль-Каида» предложила за голову Вилкса 150 тыс. долларов. Художник заявил тогда, что считает необходимым «равно оскорблять все религии». В знак подтверждения своих намерений он, в частности, изобразил Иисуса Христа педофилом. Вилкс рьяно атакует табу каждой культуры, к которой обращается: для современного европейца-христианина абсолютным злом считается педофилия, мусульмане-догматики же придут в крайнее возбуждение от сравнения пророка с «нечистой» собакой». По словам художника, его картинка никому не делает реального вреда. Однако, реальность можно понимать по-разному.

До недавних событий самым опасным для Вилкса был 2010 год. Спецслужбы США и Ирландии арестовали десять человек по подозрению в заговоре с целью убийства художника. Во главе заговора стояла американка Колин Лароуз по прозвищу «Джихад Джейн». Эта одинокая женщина за сорок не окончила школу, несколько раз развелась, страдала от депрессии и пережила попытку самоубийства. Решив съездить в Европу, она встретила в амстердамском баре молодого мусульманина. Приняв ислам, Лароуз сперва ограничивалась интернет-баталиями, но, желая помочь собратьям по вере делом, она не находит ничего лучше, чем вербовать людей для убийства шведского художника.

Тогда же в Стокгольме взрывается террорист-смертник. Никто не погиб, кроме него самого. Перед терактом он разослал в СМИ письма, где грозил наказанием за шведское присутствие в Афганистане и поддержку Вилкса. Затем, за несколько майских дней, студенты-мусульмане разбивают Вилксу очки во время его лекции в университете, потом мигранты из Косова пытаются поджечь его дом.

Неизвестный расстрелял посетителей встречи с Вилксом в копенгагенском кафе, затем напал на прихожан местной синагоги и вскоре был застрелен полицией. Помимо Вилкса, на мероприятии находились посол Франции по правам человека Франсуа Зимере и представительница украинского движения Femen Инна Шевченко. Вилкс даже благородно предположил, что главной целью покушения мог быть не он, а кто-то из них. Лекция Вилкса называлась «Искусство, богохульство и свобода самовыражения», и с точки зрения исламиста лишь слово «богохульство» здесь имеет смысл. Для государства свободное искусство либо бесполезно, либо незаконно, для религии — либо бесполезно, либо греховно. Современное искусство возможно только в либеральной идеологической парадигме европейских индивидуалистов, которые, в полном соответствии с максимой о бытие, определяющем сознание, считают свой взгляд на вещи единственно возможным. Однако мир, по отношению к которому они хотят быть толерантны, имеет другие основания — националистические, традиционалистские, фундаменталистские. Пришелец из этого мира может увидеть в пророке Мухаммеде в виде собаки только пророка Мухаммеда в виде собаки.

Чем зарабатывает Вилкс, сидя в своем доме, окруженном полицией? Переделывает свой рисунок, пишет Мухаммеда-собаку маслом в разных видах и продает частным коллекционерам. Художественный контекст ширится средствами религиозного конфликта. Зритель вновь хочет, чтобы искусство говорило с ним на языке политической пропаганды и газетной сатиры. Важнее личности художника оказались настоящие мигранты в виртуальном государстве и «чувства мусульман», подлинность которых стала очевидна весьма кровавым образом. Вероятно, наступает эпоха войны авторитарных идеологий, и искусство не стало спасением.