«Мы так ждали этого фильма. Это еще лучше, чем мы думали». «Это самое лучшее и трогательное, что у меня было». «Умереть и возродиться». Так поклонники (в основном поклонницы) Гай Германики описывают свои чувства после просмотра «Да и да». Очень трудно представить, чтобы такие слова сказали любители Андрея Звягинцева или «Горько». Для них фильмом можно полюбоваться, поговорить о доступном и скрытом смысле, покритиковать режиссера. Как-то не предполагается, что можно плакать после просмотра или вроде того.

 

d1ed45f984cb «Да и да». Реж. Валерия Гай Германика. 2014

 

Над Германикой было принято посмеиваться. Ее именем стращали обывателя, она была enfant terrible официального российского киноискусства. Неслучайно ведь пошли сериалы. Есть Михалков, есть Галустян, а есть Германика, вроде уже «контркультура», но разрешенная, поставляемая через телек. Но и поклонники у нее всегда были. Во-первых, только в ее фильмах люди говорили те же слова с теми же модуляциями, что и в действительности. Отвратительный говор из сериалов про бандитов и ментов, перекочевавший в «Левиафан», — это КВН, стеб. А у Германики — правда. Актеры у нее не подводили. Оглядываясь назад, можно сказать, что этими достоинствами и исчерпывался, например, фильм «Все умрут, а я останусь». Ах, еще, конечно, «социалка». Проблемы молодежи, среднего возраста, общества — смысловой комбикорм на потребу гостям передачи Гордона.

«Да и да» — кино не о проблемах. Можно, конечно, сказать, что о «современных художниках» или «творческих людях», но совсем смешно будет. Хотя быт людей искусства и около показан правдоподобно: что-то среднее между цыганским табором, воровской малиной и грязным трактиром, в котором Карамазовы, вопреки здравому смыслу, спорят о слезнике ребенка и слове Евангельском. Туда приходит учительница Саша, неформалка с дредами, внешне молодая, но на самом неделе уже взрослая женщина, культивирующая в себе чувство большой ответственности. Встречает художника с дурацким псевдонимом Антонин, легкомысленного чуть ли не подростка, злого, слабохарактерного и непосредственного.

 

hqB-35VgzYLivhWdNlLzTg «Да и да». Реж. Валерия Гай Германика. 2014

 

Это окажется любовь с первого взгляда, и некоторое время у них все будет, как в кино об этой самой любви. Большое счастье, большое горе, большое самопожертвование. «Да и да» рассказывает не об одном дне жизни, но о нескольких месяцах не-жизни, другого бытия, непохожего на то, как всегда живут. Неслучайно в кадрах ночных и утренних московских улиц почти нет людей — это иной мистический мир, который Антонин, обладающий особым зрением, показывает Саше. Покажет пальцем, и ветка превратится в волшебную ночную птицу, вспорхнет и улетит, облако в небе обернется глазом и подмигнет: «Прикинь, Бог!». Потом Саша научится так видеть сама. Ее жизнь сделает круг и вернется в то же место, где она полюбила маленького художника, и, оставшись прежней, изменится, а дальше придется идти уже невесть куда.

Камера весь фильм кружит и ищет героя, весь фильм мигает невыносимый свет фонарей и ламп накаливания. Это похоже на «Необратимость», где сперва все умирают, а потом оказывается, что смерть была предопределена и крылась в картинах счастья, покоя, зарождения новой жизни. Сцена измены цитирует финал «Деток» Ларри Кларка, с которым Германику сравнивали с начала ее карьеры. Там кончается детство, но еще никто не знает, что кончится вообще все, потому что все умрут от СПИДа. Сама Германика говорит, что искала вдохновения в «Жидком небе». Это почти неизвестный у нас, но культовый в Америке фильм эмигранта из СССР Славы Цукерберга.

 

«Жидкое небо». Реж. Слава Цукерберг. 1982 «Жидкое небо». Реж. Слава Цукерберг. 1982

 

Снимались там модели Энди Уорхола, а речь шла об инопланетянах. Он застряли в Нью-Йорке и нуждаются в допамине, который вырабатывается в нужном количестве в мозгу людей, вставившихся героином или испытывающих оргазм. Жуткая компьютерная графика в «Да и да» — привет наивной утопии глянцевого будущего, берущей начало в восьмидесятых и прожившей до веб 1.0. Короче, все умирают в стремлении к вечной красоте и чувственному удовольствию. Только у Германики (спойлер!) никто не умирает. Кстати, в пресловутом «Все умрут» герои опять-таки остаются живы. Есть ведь и драма, и катарсис, и плачущие девочки-подростки, только не смерть. Это же так просто: персонаж внезапно умирает, и вроде как фильм уже не бессмысленный. А у Германики иначе: она хочет показать, что драматичной нашу жизнь делает не смерть. А что?

Еще один фильм, которым вдохновлялась Германика, хотя, кажется, не признается — это «Мост в Терабитию». Диснеевская подростковая драма 2007 года неожиданно стала культовой в некоторых сетевых субкультурах. Взрослеющие циники из скромности говорили, что в фильме им нравится прежде всего нимфетка Анна-София Робб, хотя дело было в тоске по волшебству. Переход в сказочную реальность через пропасть, анимированные животные, по велению фантазии являющиеся в реальном мире, — это в «Да и да» оттуда. Ну и любовь.

 

«Мост в Терабитию». Реж. Габор Чупо. 2006 «Мост в Терабитию». Реж. Габор Чупо. 2006

 

Проводником в сказку в «Терабитии» была девочка, а у Германики — мальчик. Но сказочная страна по-американски находится за городом в лесу, туда надо уходить специально. По-нашему волшебство — в традициях магического реализма, прямо здесь, на грязных московских улицах и пустырях, за гаражами и на дорогах. Чтобы его увидеть, придется жить наоборот: Антонин подвергает Сашу издевательством, которые в некоторых монашеских практиках считаются испытаниями. А точкой входа становится карнавал художников, где, как в Средневековье, все не те, кем кажутся, и при этом могут стать теми, кем действительно хотят.

Символика в финале превращается в чудовищный анимированный китч, от которого глаз не оторвать, будто случайно включил телевизор и увидел группу «Тату». Саундтрек «Да и да», кстати, еще хуже, чем «Тату». Замечая это, начинаешь подозревать: это режиссер все продумала, чтобы мне понравилось, или она просто «так видит». Ностальгия ли это по образам и людям уходящих лет? Наверное, нет, ведь ностальгия — печаль от того, что ты на временной шкале уже не там, где мог бы быть. А когда смотришь в прошлое и видишь того, кем ты заново уже не станешь, это другое чувство. Ответственность. Приятие. Жалость, любовь.

 

«Да и да». Реж. Валерия Гай Германика. 2014 «Да и да». Реж. Валерия Гай Германика. 2014

 

Если нужен будет кинодокумент, чтобы со всеми этими чувствами обратиться к нам из будущего, боюсь, пока у нас нет ничего лучше, чем кино Германики. Это не актуальность и не новаторство, это «по правде» или «как в сказке». Был еще «Шапито-шоу». Уже документ прошлого, там ведь Крым еще не наш — а стал наш; была сказка — стала быль. Или наоборот — кому как.

Пока ни будущего, ни прошлого нет, пока мы застряли в настоящем, можно попробовать пожить. Если есть драйв и здоровье, жизнь по Германике не хуже другой. Выпей, жди глубокой ночи, иди по безлюдным улицам. «Ты узнаешь по окну», — говорит герой фильма. Какое-то окно загорится для тебя. Будет как в книгах про любовь или как в книгах про войну. Где, как не в сказках, нам быть героями.