К девяти дням со дня смерти, пожалуй, последнего классика немецкой литературы ART1 советует всем посмотреть экранизацию «Жестяного барабана» Фолькера Шлендорфа. Советовать всем читать или перечитывать сам роман было бы, наверное, слишком жестоко.

 

gunter-glass

 

«Жестяной барабан» (1959) — философская притча о мальчике Оскаре Матераце, который волевым решением прекратил физическое взросление в три года. К этому его побудило инстинктивное отвращение к мелокбуржуазному быту его семьи. В таком состоянии Оскар «проскочил» годы Третьего Рейха. Выражая протест или буйные эмоции, он стучит в подаренный матерью барабан и кричит — его голос может бить все стекла в округе. Экранизация, ставшая самым кассовым немецким фильмом, вышла в 1979 году.

Шлендорф обрывает повествование на том, что 21-летний Оскар, оказавшись на могиле отца, решает начать расти. Грасса дальше показывает жизнь послевоенной Европы, где Оскар продолжает жить уже подросший, но с горбом — неодолимым напоминанием, равным тому, которое в некотором смысле несли на себе все немцы. Кончается дело тем, что герой после ложного (?) обвинения в убийстве оказывается в психиатрической клинике, где его гнетет неизбывный ужас.

 

2a5fa726ae624ebc981b1b909460

 

Парадоксально, но, отказавшись от описанной выше концовки, Шлендорф более последовательно передал идею, заложенную в романе, чем это сделал сам Грасс. В своем дебюте писатель, быть может, не избежал искушения отказаться от символизма и морализаторства. Заметим между строк, что Шлендорф в принципе любит иронизировать над аллегориями и символами: показательна короткометражка «Озарение», где комар читает Блаженного Августина и летит прямо к «божественному свету» — электрической ловушке для насекомых.

В интервью, которое Грасс несколько лет назад давал «Би-би-си», его спрашивают, что именно символизирует тот или иной эпизод, особенность персонажей, сюжетная линия. Писатель же неизменно отвечал, что практически все, волнующее читателей, — это утрированные детали реальности. Оскар невзначай кладет папе в руку значок НДСАП, который тот в панике пытается проглотить, давится, и его, корчащегося на полу, растерявшись, убивает советский солдат. Эту одновременно драматичную и комичную сцену можно толковать по-разному, но немцы действительно проявляли чудеса изобретательности, пытаясь скрыть нацистское прошлое — не только во время советской оккупации, но и долгие годы после.

 

162441_original

 

Еще один предельно нагруженный символикой эпизод. Семья Мацерат встречает на пляже рыбаков, вытаскивающих из воды голову дохлой лошади, набитую обожравшимися угрями. Угри любят трупы — рыбаки замечают, что после одного из морских сражений прошлой войны эти твари, поедавшие убитых англичан, были еще жирнее. Мацерат-старший покупает рыбу, мать Оскара сперва в истерике отказывается ее есть, потом ее уговаривают, и вот она уже питается одной только рыбой, чуть ли не сырой, и кончается это очень плохо. Символизирует ли рыба грех, которым нацисты накормили немцев, или аппетит фрау Мацерат разыгрался из-за беременности? Ребенок так и не родился — это знак, что будущего у героев нет, однако вскоре на свет появляется другой ребенок, еще краше и здоровей. Повествователь последовательно разрушает типичные символистские схемы: мы едва ли можем предсказать, что он уготовил героям и прежде всего — Оскару.

 

Pp8W-Hyyi0SCl2-iyxzJiA-article

 

Здесь надо сказать, что любовь к символам и к морализаторству имеет к нацизму непосредственное отношение. Нацисты пытались создать обновленное модернистское общество, свободное от «зла», которое символизировали, в частности, неарийские народы, от «разврата», который символизировало тогдашнее современное искусство — об этом пишет Роджер Гриффин в книге «Модернизм и фашизм: Чувство начинания». Понятному новому миру противостоит только всех презирающий эгоистичный «малыш» Оскар и его барабан — символ музыки войны, на котором он посреди парадного мероприятия вдруг начинает играть джазовые синкопы. Искусство и индивидуализм Оскара, впрочем, не могут препятствовать злу, да и его отказ от взросления — это тоже отражение тоталитарного общества, не желающего нести за себя ответственность. Поэтому после войны герою приходится таки вырасти, лишиться приятного статуса безответственного ребенка и жить в другом контексте.

Выбивать почву из под ног у читателя, не давать ему уцепиться за расхожие символы и привычные ходы, не проповедовать мораль авторским голосом — это и есть борьба Грасса (и Шлендорфа) за интеллектуальную свободу. Общество, живущее устоявшимися символами и «ценностями», в конце концов начинает репрессии во имя этих символов. Заметим, что книгу Грасса запрещали в разных странах до середины 1960-х годов, а в 1980-м фильм был запрещен в Канаде за «детскую порнографию». По этой же причине его призывали запретить американские консерваторы в 1997 году. Очевидным образом это напоминает текущее положение дел в России, и, может быть, наше Министерство культуры запретит «Жестяной барабан» за детский секс, свастики и недостаточно почтительное изображение советских солдат. Впрочем, в последние годы Грасс считался российским другом — человек, называвший Буша-младшего военным преступником, не мог не стать таковым. Европа же объявила Грасса антисемитом за стихотворение, критикующее израильскую военную политику. Ему припомнили службу в СС — очередная борьба с символическим злом.

 

c84f66c4c069f2b93c83ca1b05f

 

Бегущий от идеологии, не приемлевший определений, никому не удобный и все подвергающий сомнению интеллектуал до самой смерти в 87 лет сохранивший трезвый ум и работоспособность, — есть смысл учиться быть подобным человеком, но больше нет книг, которые бы этому учили.