Группа «Лемондэй» продолжает работу над вторым альбомом, выход которого из-за непредвиденных обстоятельств пришлось перенести на июнь. Одну вещь с будущей пластинки группа все-таки решила представить публике: альбомную версию песни «Соната» можно послушать ниже. На выходных «Лемондэй» давали концерты в Петербурге и Москве. ART1 поговорил с Юлей Накаряковой и Женей Иль в подсобке пианобара «Нико». Беседа сопровождалась готовкой карамелизированных яблок. Карамели не удалось достичь желаемого голубого цвета, но на вкус вышло очень ничего.

 

J75TQVl0YwA Юля Накарякова и Женя Иль. Фото: Яна Перовская

 

 

Андрей Гореликов: Если говорить о филологических влияниях в песне «Соната», я услышал отсылку к Вознесенскому.

Юля: Я совершенно забыла, что и там есть Вознесенский. Он у нас запрятан в трех песнях, кажется. Причем мы его никогда не планируем.

Женя: Он сам всегда всплывает. Потом смотришь...

Юля: Опять старина Вознесенский!

Смеются.

Андрей: Неужели вы не рефлексируете, он же такой очевидный.

Женя: Ну, через короткое время мы понимаем, но в процессе написания как-то не до этого.

Юля: Помимо Вознесенского, думаю, там гораздо более явно засветилась чета Никитиных.

Андрей: Потому что сознательно?

Юля: Также «сознательно», как с Вознесенским. Я только на сведении решила удостовериться, что это именно они.

Женя: Я всю жизнь слышала эту песню по какому-нибудь «Радио России», но мужской голос совершенно не отпечатался в памяти. Поэтому возник диссонанс: а Никитины ли это?

Юля: Мне это пела мама.

Андрей: Мне тоже пела мама!

Женя: А мне — папа.

Юля: Как же у тебя мужской голос не отпечатался?

Женя: Сначала я, наверное, все же слышала по радио это слащавое исполнение. У папы получалось лучше. Причем папа всегда пел «пластилин мягчей, чем глина».

Смеются.

Андрей: А есть ли в песне «Соната» группа «Стекловата»?

Юля: «Ты сама и виновата, ты как будто стекловата»... Нам кажется, у них это тоже чета Никитиных.

Женя: Мы взяли две строчки, а они — одну.

Напевают «Стекловату».

Юля: Мы с Женей в последнее время поем «Быстрая походка и взгляд безумный, поэтому меня называют чугунный».

Женя: А еще: «Хорошая погода пришла к нам после хип-хопа!»

Юля: «Здесь все изменилось за последние полгода, среди народа я увидел ту девчонку, волшебную улыбку и над губою родинку. Ответ на вопрос — это были ее глаза, ведь я читаю рэп для таких, как она!» Это мне тут же напомнило «Нас понесло неведомо куда...»

Андрей: Это все из группы «Чугунный скороход»?

Юля: Нет, потом был Дэцл, а закончилось все Арсением Тарковским.

 

 

 

Юля: Мы с Женей очень любим готовить. Помнится, мы пекли банановый торт на день рождения вокалиста группы Shortparis. На нем кондитерской посыпкой было выведено слово «Коля».

Женя: А еще, помнится, мы как-то пекли торт нашему барабанщику Антону. Торт назывался «Coil».

Андрей: Говоря о словах песен...

Юля: Конечно, а про готовку ты все вырежешь.

Андрей: Мне показалось, что вы как бы сжимаете необходимое количество слов в песне до некоего филологического минимума, чтобы не рассказывать большую историю сразу.

Женя: Мне нравится, когда слушатель додумывает что-то за нас.

Юля: То есть ты даешь что-то ключевое, на что можешь опираться сам, у тебя возникает своя картинка. Но ты не дополняешь ее всевозможными деталями, которые бы дали слушателю возможность увидеть картинку в точности так же, как ты.

Женя: Я называю это «концентрат текста».

Андрей: Да-да, концентрат!

Женя: И по-другому вряд ли получится, по-другому некрасиво.

Андрей: Так вот, этот концентрат — это более-менее любые слова или какие-то определенные? Есть ли у вас любимые слова?

Юля: Оладьи. У нас в двух песнях есть слово «оладьи».

Женя: Я очень люблю предлоги!

Андрей: Чтобы использовать «оладьи» хотя бы в двух песнях, надо постараться, конечно.

Юля: Да, но простите, а как было у Дали с муравьями?

Андрей: Как у него с ними было?

Юля: У него всюду были муравьи! Он просто не мог их не изобразить. И я так же всегда оправдывала наши оладьи. Я понимаю, что это очень мощный символ, но без них просто никак.

Андрей: Оладьям, чтоб с ними работать, нужен очень мощный контекст. Муравей же он всегда обаятельный.

Женя: Нет, муравьям тоже нужен контекст. Они могут, например, обгладывать чей-то труп.

Юля: Ну, мы опять упираемся в личные эстетические впечатления.

Андрей: Простите, оладьи не были моей любимой едой.

Женя: Тебе просто не готовили их правильно.

Юля: Сейчас приготовим. «Здравствуйте, мы группа Лемондэй, и сегодня мы будем печь оладьи».

Андрей: Моррисси говорил, что когда ему не хочется работать, он представляет себе недовольного подростка, каким он был когда-то, с благоговением идущего на чей-то концерт. Есть ли у вас образ какого-то любимого слушателя? С которым вы, может быть, себя ассоциируете?

Женя: Наверное, я скорее ассоциирую себя с человеком, который пришел потанцевать. Просто повеселиться.

Андрей: Можно ходить на сельские танцы с гармошкой.

Женя: Если ты живешь в селе, можно туда. Мне, наверное, всегда хотелось ходить на те танцы, которые я играю. Отчасти все вылилось немного в другое: мне всегда больше хотелось играть электронную музыку.

Юля (Жене): А ты что делаешь?

Женя: Я имею в виду какое-нибудь конкретное направление.

 

afisha_Lemondey_polny_kadr_2 Женя Иль, Антон Покровский, Юля Накарякова. Фото: Лена Стрыгина

 

Андрей: Как вы менялись со временем. Например, судя по соцсетям, у тебя, Юля, некие перемены в жизни.

Юля: И тут мы затрагиваем очень щекотливую для всех тему.

Андрей: У меня несколько вариантов ответа. Семья, религия, бросание курить...

Юля: Второе. Ой, надо было до последнего делать вид, что я не понимаю, о чем ты. (Жене) Если я буду говорить что-то не то, хлопай по столу. Типа, easy-easy.

Андрей: Мне показалось, что какое-то время назад ты увлеклась этой темой целенаправленно и всерьез.

Юля: Это так.

Андрей: Когда?

Юля: Примерно в январе.

Андрей: Из-за чего?

Юля: Переоценка ценностей.

Андрей: Можно спросить, в связи с чем?

Юля: Это личное. Я могу тебе сказать, что это связано с определенными проблемами, которых ты никак не ожидал, но вот они здесь — в таком масштабе, которого ты тоже не ожидал. Но вот они здесь — и это здорово, говорю я себе сейчас.

Андрей: Потому что переоценка?

Юля: Конечно. Иной раз до человеческой души возможно достучаться только таким образом — настолько она уже черствая.

Андрей: Бог посылает испытания?

Юля: Можно и так сказать. Да, я согласна с этим.

Андрей: Эта переоценка затрагивает только личную жизнь или творчество тоже?

Юля: О, она затрагивает абсолютно все. Такая большая-большая переоценка (Смеется).

 

RKBxrAhHycA Обложка будущего EP «Лемондэй»

 

Андрей: Женя, произошли ли у тебя глобальные перемены в жизни?

Женя: Нет, но я могу рассказать историю о том, как складывались мои отношения с православием. Я крестилась лет в 13. Мы крестились всей семьей, для меня это был не очень осознанный шаг, но было интересно пройти весь обряд, вместе с мамой и папой. Это была очень красивая церковь, недавно построенная, на горе над Енисеем в деревне Сизой. Обряд был тоже очень красивый. Нам выдали белые рубахи. Мы заходили в большую мраморную купель, где подростка вода скрывает вообще с головой. Идешь на другой ее конец, где стоит священник, он тебе что-то говорит, макает тебя. А вода холодная! Но потом, когда мы уже через все это прошли, мы вошли в церковь. И там всех мужчин,которые крестились в тот день, включая младенцев, отобрали и повели за алтарь. А женщин не повели.

Юля: Как они могли!

Женя: И в тот момент я поняла, что это все очень красиво, но я не с ними.

Юля: Это все твое самолюбие и гордыня, детка.

Женя: Конечно же, я ничего не осуждаю, но я не могу согласиться на сто процентов с ребятами, которые меня не завели за алтарь. Может быть, мое самолюбие и гордыня. Но это мои самолюбие и гордыня, я с ними сама разберусь.

Юля: Вся тема в смирении. И ты на этом этапе не смогла смириться.

Андрей: Это у вас творческий или мировоззренческий конфликт?

Юля: У нас конфликт?

Женя: Ну да.

Юля: Меня просто удивило, что ты... Но я тебя очень хорошо понимаю.

Женя: Тебя удивляет, что я была протофеминисткой в тринадцать лет?

Юля: Типа того. Эти все, Эмма Уотсон, кто там еще, они все стоят на трибуне в дурацких костюмах и говорят о правах женщин.

Женя: Но отрицать это немыслимо.

Юля: Что именно?

Женя: Права женщин, черт возьми!

Юля: Они станут счастливее, если к ним будут относиться как к мужчинам?

Женя: Нельзя относиться к кому-то «как к женщине» или «как к мужчине». Нужно ко всем относиться одинаково, как к человеку. Я не говорю, что хочу какие-то права мужчин.

Юля: Но ты хочешь зайти за алтарь.

Женя: Да, меня в тринадцать лет это коробило.

Юля: Тебя и сейчас коробит.

Женя: Да, когда это так выставляется напоказ.

Андрей: Юля, можно ли сказать, что раньше ты делала музыку для чего-то одного, а сейчас ты ее делаешь для чего-то совершенно другого?

Юля: Если исполнение музыки тоже считается, то безусловно. Нового материала у нас не было больше года, поэтому никакая переоценка на нем отразиться не может. На исполнении — да, может.

Андрей: По-твоему, исполнение меняет материал?

Юля: Очень меняет, мне кажется. Вчерашний и позавчерашний концерты были для меня откровением, хотя я уже почти перестала верить, что это откровение может быть...

Андрей: Ты можешь привести какой-то конкретный пример?

Юля: Самое примитивное, что я могу сказать... нет, этого я тоже не буду говорить. Мне нужно посоветоваться с моим духовником (смеется). Если раньше ты пел одни и те же слова о чем-то малом, то теперь поешь их о чем-то большом. И понимаешь, что одни и те же слова можно петь как о чем-то малом и частном, так и о большом и значимом. И ты отходишь от своего эго, даже когда всего лишь исполняешь песенку. Ведь исполнять можно будучи преисполненным своим эго или наоборот. Но я не могу говорить за всех. Даже за все песни не могу говорить, потому что это было бы слишком здорово.

Женя: Мне кажется, что невозможно сегодня петь о больших вещах, а завтра не о больших. Ты всегда делаешь все сразу.

Юля: Разумеется, как ты помнишь, слушателю мы оставляем полную свободу в его восприятии.

Андрей: И вам все равно, каким окажется его восприятие?

Юля: Нам бы за себя ответить, а другие пусть сами за себя отвечают.

Женя: Когда я училась в архитектурной академии в Красноярске, у нас была группа — человек на тридцать. Нам всем ставили натюрморт. Пятнадцать человек его рисуют, и у всех получается по-разному, разная передача цвета. И ты смотришь на работу своего соседа и думаешь: откуда он берет эти цвета, там же все по-другому! И он наверняка точно так же смотрит на мою работу и задается тем же вопросом.

Андрей: Думаешь, все в мире так? Нет глобального наблюдателя, который бы посмотрел на цвет и сказал: «Нарекаю его таким-то!»

Женя: «Я — мерило!». Думаю, нет. Даже компьютерные цвета все воспринимают по-разному.

Андрей: А сам компьютер? Кабы он мог нам сказать.

Женя: А что компьютер без человека?

 

inXl732kojM