Анонс ремейка фильма Станислава Ростоцкого вызвал скептическое бурчание, подпитанное новостью, что Ирина Шевчук (сыгравшая Риту Осянину в оригинальном фильме) наотрез отказалась смотреть творение Рената Давлетьярова. Между тем, новая экранизация не стоит таких дискуссий, как и возложенной на нее миссии флагмана отечественного кино в канун юбилея Победы. Старательно воспроизводя текст Васильева и самые очевидные операторские решения 1972 года, авторы ремейка, кажется, не осмыслили до конца, что и зачем они снимают.

 

«А зори здесь тихие...» Реж. Ренат Давлетьяров. 2015 «А зори здесь тихие...» Реж. Ренат Давлетьяров. 2015

 

Непонятно, почему историю лишили удачной рамки, которая есть и в книге — завершения рассказа в послевоенное время, когда Васков с сыном Риты Осяниной возвращаются в памятные места. В ремейке упущен сильнейший эпизод, в котором задиристое молодое поколение называет Васкова «призраком», а окружающую осеннюю красоту — это все наше». Из-за этого никак не сыграла главная для второго-третьего послевоенного поколения проблема памяти. Как к ней надо относиться и почему мы можем спокойно жарить шашлыки в тех местах, где еще гуляют «призраки» из 40-х. Моральной дилеммы ремейку не хватает на протяжении всех неполных двух часов. Старшину не называют «стариком», как положено по тексту Васильева, а немцев чаще кликают «фашистами», чем «фрицами», как будто намеренно нажимая на рычаг неполиткорректности.

Впрочем, это все мелочи по сравнению с отсутствием режиссерского хвата, главного посыла. Разбавив уже помянутые очевидные кадры великодержаными пейзажами, а также умильными сельскими историями девушек (для которых как будто наняли Михалкова) и сочной сценой в бане, при монтаже это все нарезали коротко и доступно, не напирая на сермяжную правду военных реалий. По Ростоцкому эта правда - в том, что молодая жизнь с ее умом и энергией расцветает тем ярче, чем ближе опасность и смерть. Девушки, накануне затеявшие бабский спор, придумывают «спектакль» для немцев. Васков, не отличавшийся особой брутальностью в расположении, едва находит слова, чтобы ободрить девушек (а в итоге выдает неуместный клич «за Сталина!»). В ремейке же все иначе. Комендант очень хорош собой и в каждом бытовом его движении заложен героизм. Ему не до женщин, он весь в высоких помыслах о Родине (в отличие от более приземленного варианта у Ростоцкого: его Васков больше переживал за соблюдение устава).

 

«А зори здесь тихие...» Реж. Ренат Давлетьяров. 2015 «А зори здесь тихие...» Реж. Ренат Давлетьяров. 2015

 

В девушках нет той молодецкой искры: на 17-летних лицах печать суровости, воли, сознания факта, что они совершают подвиг. Странное ощущение, как будто девушки заранее знают, что на этом самом месте будет памятник и делают серьезное лицо, фотографируясь для будущих потомков. Но кадр то и дело получается недостоверный: то ли не хватает той самой бьющей через край энергии и жизни, то ли настоящего врага. Помните кадры из Ростоцкого, когда Женя Комелькова, брезгливо осмотрев крепкий нож убитого немца, бросает его в ручей, и по рейховскому орлу бежит прозрачная рябь? В ремейке этого нет, как и вообще никакой нацистской символики — законы, знаете ли, такие. Вот и получается, что немцы в маскировочных вуалях похожи на милитаризованных пчеловодов, а не на врагов.

Для ремейка старательно подобрали актрис, более-менее похожих на их предшественниц из оригинала, устроили живописные натурные съемки. Природа в кадре — это отдельное достижение, потому что в потоке «российских блокбастеров» мы стали забывать, что умеем чутко и без пошлости снимать родные березки, сосны, ручейки. Но на одних березках и отступлениях в духе Никиты Сергеевича военную драму не построить.

 

2015_05_05_5 «А зори здесь тихие...» Реж. Ренат Давлетьяров. 2015

 

Напускная суровость перекрывает цветущую чувственность, которая была и в книге, и в фильме Ростоцкого. Сцена в бане — скорее дань «клюкве», чем этап рождения «дружного коллектива» девчат. Женя Комелькова перетягивает на себя все экранное полотно, но не за счет актерской игры Евгении Малаховой, а за счет, опять же, «клюквенной» предыстории. Ростоцкий подчеркивал разницу невоенной и военной жизни переходом от цветной картинки к черно-белой и театрализованной нереальностью воспоминаний, в ремейке же нам рассказывают одну повесть с неумелым, оборванным финалом.

Вот и получается, что ни в анналы военного кино, ни в список лидеров проката фильм не впишется. Любой ремейк обречен на скрупулезное сравнение с оригиналом, и “зори” получились хуже, чем могли бы, но все-таки лучше, чем ожидаешь после потока скепсиса. Не стоит забывать и нелюбовь Васильева к экранизации Ростоцкого: писателю нравился спектакль Юрия Любимова, а не фильм.