«Шоколадного солдатика» в МДТ нужно идти и смотреть. Перед этим не забудьте погасить в воображении образы любимых комедий, потому что Шоу - это вам не русский народный Мартин Макдонах.

-PBNCibV8SU

Не стоит по привычке искать на сцене Героя, некое большое сердце и большую душу. Это не аттракцион невиданной искренности, а густой гротеск, и не надо лезть героям в душу - они ведь к вам не лезут. Из замкнутого мирка между девической спальней и балконом с цветущими розами в зал так и сыпятся очевидные отсылки к актуальной общественно-политической ситуации. «А что, если весь наш патриотизм оттого, что мы слишком много читали Пушкина?!», - вопрошает барышня Раина. Действительно, телевизора не было, и за «патриотизм» болгар отвечали Пушкин да опера. Война похожа на игру в солдатики: марионеточный провинциальный патриотизм вызывает брезгливость и жалость первые минут 10 - пока зритель не осознает, что это обратная сторона актуальных новостей федерального ТВ. Гражданские истины сдобрены циничным подшучиванием над сконфуженным зрителем. «Шоколадный» швейцарец Блунчли признается, что в сербскую армию вступил просто потому, что привык воевать, а Сербия к Швейцарии ближе, чем Болгария. Простодушные реплики наемника звучат как глоток воздуха в чаду пафосных выкриков, сотрясающих спальню Раины. Вместе с швейцарцем в спальне Раины появляется пистолет, который, вопреки законам драматургии, не выстрелил. И именно когда солдат вваливается в спальню в дыму войны, несущейся за ставнями, замечаешь, насколько нежные полынные обои похожи на маскировочный окрас.

 Над аксиомой про висящее на стенке ружье авторы спектакля посмеялись еще раз - после антракта нас встречает целая стенка трофейного и наградного оружия и «патриотичный» абажур в цветах болгарского флага, который при внешнем свете ну очень напоминает российский (совпадение? не думаем). Но даже с учетом флагов и карикатурного ура-патриотизма нельзя сказать, что из Шоу очередной раз сделали спектакль-манифест.

O9_8QxCFM9k

 Любовная линия по ходу действа набирает ход, и к концу спектакля зритель искренне рад, что все герои готовы пережениться. Тем более приятно увлечься «Санта-Барбарой» после саркастической публицистики первого действия. На самом деле, опять же, радоваться лучше не за конкретных героев, а за то, что есть сила, превозмогающая войну. Ко второму акту даже «благородные» болгары признают, что если бы не разборки русских с австрийцами, никакой войны бы не было. Блунчли оказывается достаточно предприимчивым, чтобы вернуться в дом Петковых, а Сергею хватает храбрости на людях признаться в чувствах к Лукке (хотя эта парочка до последнего выглядит очень сомнительно). Впрочем, Петковы остаются при своем милитаризме и товарно-денежном видении брака. Когда отец семейства возвращается с войны, супруга уничижительно выдает: «Окончилась война? Как окончилась?!» - ее так и тянет отправить благоверного повоевать где-нибудь еще. Даже Раина по-прежнему держит высокопарный тон провинциальной «аристократии». Но если родителей количество лошадей и простыней в хозяйстве швейцарца успокоило, то барышня в лучших традициях романтизма хотела бы, чтобы швейцарец был небогат.

 Но «Шоколадный солдатик» - это и не вечно открытое и страдающее сердце Героя, к которому мы привыкли, а скорее все понимающий ум и душа. Можно говорить, что Шоу подсластил пилюлю гражданской риторики, но хорошая пьеса не может держаться на одном, даже остро актуальном, пафосе. Конечно, когда схлынет радость, вы почувствуете, что вся эта история нереальна. Автор сделал «шоколадного солдатика» швейцарцем - ведь это не немец или австриец, а какая-то загадочная и очень романтическая национальность, и кажушаяся нереальной страна, в которой живут «свободные граждане».

Фото: Татьяна Паршина Фото: Татьяна Паршина

 

Какой бы хороший перевод ни был, это все же перевод. И перевод классика британского юмора - то есть зал не всегда знает, над чем смеяться. На премьере несколько раз кто-то один или несколько человек заливались смехом, пока остальные сосредоточенно молчали. Как бы наших актеров не учили в этой постановке работать «от противного», без поисков глубинной психологической мотивации персонажей, «солдатик» Блумчли все равно получился более романтичным, чем его задумывал автор. Добавьте неизбежную ассоциацию со швейцарским же бытованием князя Мышкина и станет понятно, что это красивая сказка с множеством аллюзий и отсылок. Но именно сказка - и зрителям, как детям малым, в финале раздают любимых «солдатиком» конфет.