ART1 оценил картину и выяснил, почему работа Вильхунен напоминает детский картонный домик.

В Петербурге в рамках XXХ Недели кино Финляндии прошел показ фильма «Глупое юное сердце» Сельмы Вильхунен. ART1 оценил картину и выяснил, почему работа Вильхунен напоминает детский картонный домик.

В центре сюжета «Глупого юного сердца» — история о подростках из пригорода, которым неожиданно приходится иметь дело со взрослыми проблемами. Первая любовь, вспыхнувшая между школьниками Ленни и Киирой, приводит к беременности. У беззаботного Ленни, выросшего без отца, есть девять месяцев, чтобы стать мужчиной. В то же время он начинает испытывать влияние со стороны экстремиста Янне, участника праворадикальной группы, обосновавшейся в их районе.

Картина Сельмы Вильхунен напоминает детский картонный домик. При взгляде на него в анфас, кажется, будто даже самые разномастные детали склеены ладно и образуют единое целое, но стоит лишь сменить ракурс, слегка отклониться от отмеченного крестом места, как тут же начинают виднеться промахи, недочеты и подозрительные лакуны.

Оно и понятно, «Глупое юное сердце» — это прежде всего социально ориентированный фильм, который был рожден, чтобы подробными и легко считываемыми изображениями впечатывать в сознания либерально настроенных скандинавских жителей изъяны их же собственных порядков. Но даже если смотреть на картину сквозь подобную (и, в данном случае, единственно возможную) оптику, то, например, российскому зрителю, привыкшему к своим внутренним законам, вообще сложновато поверить в ту реальность, которую предлагает режиссер, чем и обусловлены были сдавленные смешки и тяжелые вздохи в кинозале. Шутка ли, в шестнадцать ты не просто можешь считать себя самостоятельным взрослым человеком, но практически должен им быть, а решение завести ребенка, уйти из дома или официально устроиться на работу — это скорее порядок, чем возмутительное исключение.

Именно поэтому, когда привлекательная шестнадцатилетняя Киира (Rosa Honkonen) и ее миниатюрный ровесник Ленни (Jere Ristseppä) спустя несколько месяцев после очередной бурной вечеринки появляются в службе социальной поддержки в поисках совместного жилья, никто и не думает удивляться и бить тревогу. Ни тени изумления не возникает и на лицах матерей-одиночек будущих родителей: обе добросердечно прижимают Кииру к груди, едва узнают о незапланированной беременности и, разве что, слегка хмурят брови, как только речь заходит о худосочном отце-подростке, который все никак не может решить к кому обратиться за помощью и во что верить. Что, впрочем, тоже очевидно, если не забывать во время просмотра держать в голове, что и документальные, и игровые киноленты Вильхунен в первую очередь всегда снимаются под эгидой «girls support girls».

Взлеты и падения новоиспеченной семьи перекликаются с проблемами помасштабнее: город подвергся нашествию мигрантов, ловко занимающих и без них не часто возникающие рабочие места. Но вместо того, чтобы обзаводиться необходимыми профессиональными навыками, угнетенные коренные жители доходят в своем отчаянии до неонацизма, рисуют свастики, бастуют и, попивая пиво, живо представляют картины, где они с горящими коктейлями Молотова принуждают приезжих покинуть финские пределы.

В попытке отыскать ответы на слишком сложные для своего юного возраста вопросы, Ленни знакомится с героем Вилле Хаапасало и примыкает к одной из групп бритоголовых бойцов, что в конечном счете запутывает его несформировавшееся сознание и заставляет принимать решения, навеянные чуждым влиянием общества.

При всей серьезности обозначенных тем, даже ключевые образы, созданные Вильхунен, до самого финала остаются бумажными. Они будто существуют в мире детской раскраски, где некоторые детали лишь лениво набросаны черным, а малозначительная часть, наоборот, почему-то выделена яркими и кислотными оттенками. Центральная история не просто повествует о вынужденном взрослении, но и словно ведется от лица детей — незрело и однобоко, вынося на поверхность глобальные вопросы, жадно требующие однозначного ответа там, где свято верят в мир, что черное — значит черное, а белое — это белое. И никак иначе.

Яна Телова